У Ганъи немного помолчал, и я подумал, что это хороший знак: он не стал сразу отвергать мое предложение и обдумывает его. Как я и ожидал, парень согласился, но с условием, что сразу поедет домой и будет общаться только из своей комнаты по телефону или сообщениями.
– Без проблем.
Как говорится, добрые слова не помогут тем, кто уже потерял надежду, – как и милосердие не способно спасти того, кто сам идет к погибели. Если пациент готов говорить, мы всегда готовы пойти навстречу. В конце концов, правила – это одно, а люди – другое, и нужно уметь быть гибким. Хуже всего, когда никакие уговоры не помогают и приходится бессильно наблюдать, как пациент постепенно погружается в бездну.
В общем, у нас появился сдвиг. Я быстро вышел из туалета и пошел за профессором У, чтобы тот забрал У Ганъи. По пути заметил молодого человека со шрамом на левом виске, бродившего по коридору. Увидев меня, он спросил, где найти Лу Сусу, чтобы оформить выписку для своего родственника. Родственники пациентов приходят в больницу каждый день, и я обычно доброжелательно указывал им дорогу, но в тот день мне почему-то показалось, что этот мужчина выглядит очень подозрительно и даже зловеще. Я машинально ответил, что не знаю, и поспешил к профессору У, чтобы его племянник не успел сбежать.
К счастью, когда мы вернулись, У Ганъи все еще был в туалетной кабинке, но выходил он оттуда по-прежнему с опущенной головой. Профессор У, возможно, хотел что-то сказать мне, но не стал обсуждать состояние парня в его присутствии. Сев в такси, он лишь сказал, что позже свяжется со мной по телефону.
Совпадение это было или нет, но, как только машина уехала, я получил сообщение. Сначала подумал было, что это сообщение от X., но, достав телефон из кармана, увидел, что номер мне незнаком. Через некоторое время я понял, что это У Ганъи. В сообщении он написал: «Эти обследования неточны, и я больше не хочу проходить их, мне страшно».
Что может быть страшного в обследованиях? Это же не операция. Но, конечно, я не мог так ему ответить. Чтобы успокоить пациента, который только начал мне открываться, написал: «Тогда не будем обследоваться. У нас ты можешь делать все, что захочешь; главное, чтобы у тебя было желание помочь самому себе».
Я ожидал, что У Ганъи сразу ответит, но после этого он замолчал. Может, ему было неудобно пользоваться телефоном в машине, или он просто еще не был готов обсуждать со мной что-то большее?
В то утро, кроме У Ганъи, у меня не было пациентов. Сун Цян, совсем заскучав, спросил меня, с какой проблемой обратился У Ганъи и является ли совпадением, что его друзья погибли, или это какая-то форма массовой истерии. Как сказал профессор У, один из друзей парня погиб в аварии, а другой утонул, и это не имеет отношения к массовой истерии. Скорее всего, все это просто совпадение, хотя и не кажется таковым.
Однако никакие совпадения не могли объяснить болезнь У Ганъи. Я до сих пор не разобрался, в чем именно состоит проблема. Профессор У упоминал о повышенной температуре, кровотечении из носа и общей слабости. Но если есть симптомы, почему врачи в больнице ничего не обнаружили? Я часто рекомендую пациентам пойти на медицинское обследование, так как у многих, помимо психических проблем, есть еще и физические заболевания, которые могут возникнуть одновременно с психическими расстройствами. У Ганъи отказывался возвращаться в больницу, но что же мне было делать? Неужели придется самому проводить обследование? Если другого выхода нет, мне нужно будет сделать и это.
Пока я размышлял, ко мне в кабинет зашел Ян Кэ. Я вспомнил, что заведующий велел нам быть в полдень на собрании, и передал моему другу его слова. В кабинете в это время также находился Сун Цян. Ян Кэ, очевидно, хотел объясниться насчет вчерашнего и, увидев коллегу, велел ему уйти:
– Сходи в палату к пациенту, его больничная койка под номером девять; у него поднялась температура.
– Хорошо, – ответил Сун Цян, но на его лице застыло удивление. Уходя, он почесал голову, озадаченно посмотрев на меня.
Я знал, что Ян Кэ хочет выпроводить его и нашел бы любой способ сделать это. Поэтому, когда Сун Цян посмотрел на меня, я кивнул, давая понять, что он может идти. В конце концов, в то утро других пациентов не было.
Когда в кабинет остались лишь мы двое, Ян Кэ закрыл дверь и задернул занавеску. Мне стало немного страшно, но я продолжал делать вид, что злюсь, и специально не смотрел на него. Сначала Ян Кэ тоже молчал, но через минуту сел напротив меня за стол и размеренно спросил:
– Я вчера тебя чем-то обидел? Прости, я всегда такой, когда выпью… У моего отца была такая же проблема, и он говорил, что мой дед тоже был таким. Может, это наследственное…
Я все еще злился, но, услышав, что он упомянул отца и деда, не выдержал:
– Разве ты не из Хайяна провинции Шаньдун? Ведь шаньдунцы выносливы к алкоголю, почему же ты так быстро пьянеешь?
Ян Кэ, увидев, что я заговорил, явно обрадовался.
– Вчера… я ничего такого… – неуверенно произнес он.
– Ты должен отвечать за свои поступки! – выпалил я.
