Кэсси не могла вздохнуть. У нее кружилась голова. Казалось, все вокруг происходит в замедленной сьемке. Она быстро поморгала: Вулман стоял на коленях над ней. Кровь текла из ссадины у него на лице. В одной руке он сжимал нож, в другой – ее ЭМП. Он тяжело дышал. Кэсси посмотрела вправо и увидела свой рюкзак, валяющийся на земле. Она могла до него дотянуться.
До нее доносились незнакомые голоса:
Она сунула руку в рюкзак, молясь, чтобы то, что она ищет, все еще лежало там. Вулман занес нож над ее шеей.
– Вам не следовало возвращаться, – зловеще произнес он.
Пальцы Кэсси сомкнулись на стержне устройства. Она вытащила его и прижала Вулману к груди – там, где должно было находиться сердце.
– А вам не стоило связываться с моим мужем.
С этими словами Кэсси нажала на кнопку.
Ничего не произошло. Ее обуял невероятный страх.
А потом она почувствовала это. Что-то на своем лице. Прикоснулась пальцами к щеке, и они стали липкими. Вулман так и возвышался над ней, но его глаза широко распахнулись от шока. Изо рта побежала струйка крови. Кэсси толкнула Вулмана, и он упал на землю.
Перышко дыма вырвалось из крошечной дырочки в его груди. В том самом месте, куда Кэсси приставила «Дьявольский коготь». Его луч прорезал Вулмана насквозь и попал в потолок. Вулман лежал на земле с идеальным аккуратным круглым отверстием в сердце.
Кэсси наклонилась к нему. Его дыхание слабело. Она подождала, пока он сделает последний вдох, и только потом разрыдалась.
В туннель устремились команды спасателей. Кэсси с Эли оставались с лежавшим без сознания Гектором, пока их не нашли и не погрузили его на каталку. Когда они добрались до выхода, их уже ждала Вивьен. Увидев Гектора, она закричала и бросилась к каталке.
– Детка, ты меня слышишь? Гектор,
– Он потерял много крови, мэм, – сказал парамедик. Над генераторной в воздухе висели дроны с прожекторами, освещавшие территорию. Десятки машин «Скорой помощи» окружали участок, по периметру которого уже снесли забор; пострадавших осматривали и увозили в больницы. В ночи раздавались крики и плач.
Гектора срочно повезли к медицинскому вертолету; полозья подняли пыль, и вертолет растаял в темном небе. Вивьен смотрела ему вслед, и слезы катились у нее по щекам. Кэсси взяла ее за руку.
– Он поправится, – сказала она.
Вивьен посмотрела на нее.
– Откуда ты знаешь?
– У меня есть надежда. Кое-кто сказал мне, что надежда – это компас.
Вивьен пожала ее руку и кивнула.
–
– Честно? Не совсем.
Парамедик подключил Эли к капельнице. Она поморщилась, когда игла воткнулась ей в вену; Кэсси взяла одеяло и закутала девочку.
– Что дальше? – спросила Эли.
Кэсси помедлила мгновение, потом сказала:
– Я не знаю. Но одно могу тебе пообещать – ноги твоей больше не будет в «РИМе».
Эли улыбнулась и прижалась лбом к плечу Кэсси. Она чуть заметно дрожала. Кэсси обняла девочку и погладила по щеке.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– Ты спасла мне жизнь, – ответила Кэсси.
Эли усмехнулась.
– Похоже, ты надышалась дыма. Это же ты вытащила меня из той тюрьмы для детей и с карнавала, который маньяк устроил, чтобы спалить парк.
– Считай, мы сравняли счет, – сказала Кэсси.
Вивьен подошла к ним с Эли и присела. Посмотрела в небо, где курсировали МАКи и дроны.
– Значит, – сказала Вивьен, – не было никакого Криспина Лейка.
– Нет, – ответила Кэсси, – не было никакого Стивена Вулмана.
Эли завозилась в постели. Кэсси пообещала, что больше не будет смотреть, как девочка спит. Однажды ночью Эли проснулась и сообщила Кэсси, что это предельно странно. Она была права. Но Кэсси очень давно не беспокоилась ни о ком больше, чем о себе (тем более что о себе она тоже беспокоилась не особо). Ей требовалось время, чтобы к этому привыкнуть.
Вечером они с Эли долго развлекались в новой виртуальной игре под названием «Злобные горгульи», где надо было в образе – какая неожиданность! – злобной горгульи летать над средневековыми европейскими деревеньками и разорять их, а также похищать хитрецов-священников, стремившихся сцапать горгулий и использовать их магическую силу в собственных корыстных целях.
Ощущение от полета по темно-серому небу, пока с земли в тебя летят стрелы, а потом от резкого снижения, когда вонзаешь острые как бритва когти кому-то в лысину и (а) откусываешь жертве голову или (б) уносишь ее в небо, а потом сбрасываешь в навозную кучу, было гораздо,
