– В какой-то момент Лейк наложил внешность Харриса, его голос и биометрию на цифровую модель. Вот почему код – красный. Как только Харрису вынесли обвинительный приговор, Лейк смог беспрепятственно использовать его внешность и биометрию. Ему оставалось только заменить себя Харрисом.
– Надо скорее сообщить об этом полиции и прессе, – сказала Кэсси.
– Погоди, – перебил ее Гектор. – Мы получили код незаконно. ПТП фактически у Лейка на оплате. Никто не поверит, что это не мы подделали код.
– Если мы сможем вытащить Эли, – ответила она, – и заставить вашего инсайдера выступить публично, это убедит людей.
– Возможно, – согласилась Вивьен. – Только как мы проникнем в…
– Ш-ш-ш! – прошипел Гектор, поднеся палец к губам. Он поднял планшет и показал им экран: там был переулок, в который они свернули на машине. Сейчас туда въезжали полицейские экипажи. У Кэсси перехватило дыхание.
– Они нашли нас быстрей, чем мы рассчитывали, – сказал Гектор. – Все это ничем нам не поможет, если мы окажемся в тюрьме или погибнем. Надо выбираться отсюда
Гектор взял Кэсси за руку и потянул прочь из зала. По дороге они с Вивьен хватали с полок какие-то приборы и детали и бросали их в рюкзаки. Вивьен оттолкнула в сторону металлический стеллаж, за которым скрывалась дверь; она нажала комбинацию кнопок на панели, и дверь открылась.
– Вперед! – крикнула Вивьен, обращаясь к Кэсси. Та нырнула в дверь, Вивьен за ней. Гектор зашел последним, печатая что-то в планшете.
– Девяносто секунд, – сказал он.
– Девяносто секунд до чего? – спросила Кэсси.
– До того, как все здесь взлетит на воздух.
– А этого хватит? – спросила Кэсси, глядя, как захлопывается за Гектором дверь.
– Зависит от того, как быстро ты будешь бежать.
Они помчались по узкому коридору с земляным полом и бетонными стенами.
– Где мы? – спросила Кэсси на бегу.
– В туннеле, ведущем в метро, – ответила Вивьен. – Когда общественным транспортом перестали пользоваться, туннели забросили.
Как обещал Гектор, полторы минуты спустя Кэсси услышала за спиной взрыв, после чего их нагнала волна раскаленного воздуха.
– Напалм?
– Ты быстро учишься.
Коридор заканчивался большим круглым залом, выложенным кирпичом, с бетонными опорами. Ржавые рельсы убегали от него в темноту. На путях перед ними стоял мятый вагон. Тоннель был полон мусора и обломков. Гектор зажег фонарь, осветивший тоннель метров на двадцать пять.
– Не беспокойтесь. Метро никто не пользовался с 2029-го.
– Куда по нему можно добраться? – спросила Кэсси.
– Технически в любом направлении километров на тридцать в пределах города, – ответила Вивьен. – К счастью, так далеко нам не нужно.
Рядом с вагоном валялись тысячи сломанных, искореженных электронных устройств. Огромные тяжеловесные телевизоры, которыми пользовались до изобретения технологии «экран-лист». Визоры Терры+. Разбитые планшеты и телефоны. Неповоротливые дроны с поврежденными пропеллерами. Компьютеры из детства Кэсси. Они осторожно пробирались между нагромождениями.
– Откуда здесь все это? – прошептала Кэсси.
– Когда визоры распространились повсеместно, – ответил Гектор, – и большинство старых устройств вышли из употребления, количество электронного мусора, который мы производили, превысило объемы переработки. Туннели метро превратились в нечто вроде электронной свалки.
– С эпидемиями новых вирусов, когда все стали работать из дома, общественный транспорт перестал приносить доход, – сказала Вивьен. – Метро перестали ремонтировать. Стоимость топлива для автобусов десятикратно превышала доходы от их эксплуатации.
– А это… как раз автобус? – спросила Кэсси. Так и было: по сторонам от вагона метро стояла пара автобусов, которых Кэсси не видела уже лет двадцать. – Это старые автобусы, да?
– Они самые. Тут чего только нет. Машины. Строительная техника. Кажется, я видела даже авиационные моторы. Уничтожить их было дороже, чем… ну, просто бросить в туннелях метро. Туннели тянутся на десятки тысяч миль. И большинство из них выглядит вот так.
– Я понятия не имела, – сказала Кэсси.
– Большинство не знает, – кивнула Вивьен. – С глаз долой – из сердца вон.
Кэсси подняла с земли визор, стараясь не порезаться о разбитое стекло. Он был тяжелый – около двух килограммов – и больше походил на коробку для обуви, чем на тонкую, невесомую «Тейю», которую она примеряла в «Паст-Крайме».
– Мой первый визор был в точности такой же, – сказала Кэсси, крутя его в руках. – Когда я в первый раз его надела, он так раскалился, что сжег мне волосы на висках.
Она бросила визор обратно в кучу и продолжила идти.
Следующие два часа они шагали в молчании. У Кэсси раскалывалась голова; она выпила еще соленой воды, и боль немного утихла.
– Мы на месте, – объявил Гектор наконец.
