Освальд Шпенглер красный цвет называл цветом материи, близости и языка крови: «Красный – это собственно цвет сексуальности; оттого он – единственный цвет, действующий на животных». Как аполлонический и политеистический цвет, по Шпенглеру, красный – цвет переднего плана, также и в социальном смысле, стало быть, цвет шумного общения, рынка, народных празднеств, цвета наивной беспечной жизни, точечного существования.
«Красный – это образ либидо, – пишет Э. Бремон и приводит в пример красный фонарь борделей. – Красный цвет связывается прежде всего с нашей телесностью – с цветом чувственности, с цветом архетипического соблазнения женщины, с цветом силы, мощи и господства». Уточняя это положение, автор практически следует принципам хроматизма: «Нам приходится “краснеть от удовольствия в чувственности приходящего жара. Поэтому красный – цвет, не контролируемый нашим сознанием, цвет игры, либидо и удовлетворения”».
В Англии XVII века существовал «цвет пламени», или «огненный», – красный, отличный от «королевского цвета». Он выражал пламенную страсть, вдохновенное горение и был цветом сценических любовников. Но он пользовался также большой популярностью и в реальной жизни, не только в костюмах, но и в быту. Например, подушки, обтянутые огненным шелком, считались элегантными не только на постели, но и в экипаже.
К «огненному» у Шекспира примыкал «цвет Кэтрин Пир», а в просторечии – «честная шлюха». Его любили профессионалки, вроде приятельницы Фальстафа Долль Тершит. И когда она появлялась на подмостках в платье такого цвета, зрители без слов понимали, что она за птица. Но вряд ли моральный облик куртизанки мешал им любоваться ее нарядом. Во всяком случае, разгульному принцу Гарри само благодатное солнце представляется «пригожей горячей девкой в платье из огненной тафты».
Не зря Рембо полагал, что женщину в красном легко соблазнить. Ибо красным цветом она уже «высказывает», что была бы не прочь испытать некоторое возбуждение. В самом деле, с позиций модельеров и женщин, красный цвет действует возбуждающе, но при этом он привлекает внимание и оттеняет кожу лица».
С другой стороны, красные фонари во всем мире показывают путь туда, где предлагается сексуальное возбуждение, отмечает Г. Клар. Хотя красный одинаково сильно возбуждает оба пола, возбуждение это физическое, мускульное – типа красного коня Петрова-Водкина, который, по-видимому, мог вспомниться и Марине Цветаевой:
Согласно Гегелю, красный как деятельный, конкретный цвет представляет мужское, господствующее, царственное начало. Так, и по сведениям Аллы Черновой, ярко-красный с малой примесью желтого считался «королевским цветом». Однако в своих костюмах короли Англии любили разные оттенки красного. Так, Эдуард VI предпочитал «цвет крови», Мария Тюдор – «рубиновый», Елизавета I – «цвет гвоздики», означающий безопасность. Рубиново-красный, «гвоздичный», «винный» почитались также цветами власти и могущества.
Красный был также символом праведности и мученичества. Мария Стюарт в момент казни была освобождена от верхнего платья и предстала в нижнем – из алого шелка. Представляется, что смысл такого наряда королевы на эшафоте тот же, что и в изречении «В моем конце – мое начало»: алый – символ воскресения, царственности и возрождения.
Красный цвет часто вызывает волнение, беспокойство и усиливает нервное напряжение. По данным де Боно, красный является очень эмоциональным цветом, так как символизирует гнев, ярость и внутреннее напряжение.
Повышая уровень активности, красный заставляет больше внимания уделять и окружающему миру. По-видимому, с этим свойством красного цвета частично связана не только его семантика, но и символика. Так, в середине XIX века была создана организация Международный Красный Крест, заботящаяся о раненых и военнопленных во время войны и помогающая гражданскому населению во время стихийных бедствий, эпидемий и т. п. В мусульманских странах появились аналогичные организации Красный Полумесяц (Общество Красного Льва и Солнца в Иране).
В качестве политического символа, как упоминают античные авторы, впервые красный цвет использовали во Фригии восставшие рабы, которые носили красные колпаки. Одно из последних использований красного цвета во время восстаний на Востоке относится к середине XIX века, когда красные военные знамена применялись во время восстания тайпинов в Южном Китае.
