Многие иностранные яхты, идущие в Аргентину, Патагонию, вокруг мыса Горн, собираются здесь. В тяжелое и долгое плавание лучше отправляться группой. Недалеко от курортного городка Paraty есть удобное якорное место. На небольшом песчаном пляже со множеством высоких кокосовых пальм притаился полузаброшенный домик, неизвестно кому принадлежащий. Раз в неделю сюда приезжает негр, убирает листья, кокосовые орехи. К домику подведен водопровод с горной водой, чистой, вкусной. Кто-то когда-то поставил на камни металлическую решетку — готовьте шашлыки на здоровье! Иногда здесь скапливается до десяти европейских яхт. По вечерам яхтенные люди собираются у домика, разжигают костер под решеткой, и когда угли ярки — кладут мясо. За бутылкой пива или вина происходит знакомство. Заводятся беседы, каждый имеет какую-нибудь интересную историю из плавания, ты чувствуешь симпатию к этим людям, к одному — больше, к другому — меньше. Наши друзья Лес и Пат (яхта «Islander»), а также австралийская семья с яхты «Kaylie» с их 9-летним сыном обычно были нашими компаньонами на пляже «В-Qu» — так называли этот пляж яхтенные люди, переделав в аббревиатуру слово «barbecue», что значит «зажаренный на решетке кусок мяса», по-русски это называется «шашлык». Это были простые хорошие люди, и нам было легко и тепло с ними. (Прожив на Западе треть моей жизни, я заметил, что там не употребляется выражение «хороший человек», там словно боятся быть хорошим.) Уже несколько месяцев мы дружим с «Islander», вместе идем потихоньку на юг, помогаем друг другу — больше они нам, чем мы им. Лес — инструктор и экзаменатор Королевской яхтенной ассоциации (Royal Yachting Assotiation); мы с Гиной — только члены. Во время стоянки на рейде порта Ilheus Лес проверил весь наш такелаж, заставил заменить некоторые детали («Вы не можете ни одного дня плавать с таким зажимом фала!»), провел с нами, неопытными, учение по спасению упавшего за борт без использования машины, только под парусами — для нас это был топ яхтенного мастерства.
Мы стояли около жаровни, Лес переворачивал сочную говядину, Гина — рыбу (мы не едим мясо). Из-под кустов выглядывали котята — здесь живет большое семейство котов, которых мы подкармливаем остатками поджаренного мяса. Чем они питаются между «шашлычными» вечерами — не знаем, но видели, как малых котят иногда хватают грифы, уродливые птицы, похожие на американского орла на гербе США.
На запах жарившегося мяса забрел однажды
Остров Ilha Largo (остров Длинный) притаился у северного берега Большого острова. Почему этот маленький, совсем не длинный, покрытый сплошь зеленью островок получил такое название — знает только история, в которую мне не удалось найти вход. Мы часто становились на якорь здесь, в небольшой бухточке, где в одном уголке притаился плавучий ресторан. Вечером, когда все посетители и повара уплывали по домам, на платформе ресторана оставался один сторож Martin, мужчина лет под сорок с почти европейским лицом. Иногда он подгребал на пластиковой лодочке к нам и долго беседовал с Гиной — она уже говорила немного по-португальски, вернее, по-бразильски, так как здесь язык имеет свой специфический «тропикальный» колорит. Однажды вечером, часов в десять, мы услышали, как Martin пел какую-то странную, похожую на речитатив песню. Голос у него был хороший, и мы, сидя в кокпите, слушали мелодию песни, вплетающуюся в тихий теплый вечер. Было что-то мистическое в этой песне. На следующее утро я спросил Мартина, о чем он пел. «Я разговаривал со своими богом». — «Ты католик?» — «Да, я крещеный, но верую в моего бога и говорю ему, что я чувствую, а затем слушаю его ответ». — «И он отвечает?» — «Да». Блажен, кто верует.
