…«Индикатор здоровья» утром был по-юношески тверд, значит, пора выходить в море. После короткой стоянки в порту Vitoria мы направились к островам Arbolhos. Этот небольшой безлесный архипелаг знаменит тем, что в июне-июле сюда приходят для размножения горбатые киты из Антарктики. В некоторые годы их собирается до 3 тысяч. Отсутствие акул и косаток (китов-убийц) делает эти мелководные места удобными для воспроизводства потомства. Некоторые особи горбачей достигают в длину 20 метров и весят 75 тонн. У них самые большие из всех китовых грудные плавники — 5 метров. Живут они до 100 лет. Самки рожают детенышей (5 метров, 2 тонны) на мелководье, где легче поднять их на поверхность моря для первого вздоха. Малыши сосут материнское молоко один год.
Мы держим в каюте аудиокассету «Голоса китов и дельфинов»[20]. Каждый вид морских млекопитающих имеет свой особый язык. А вот горбачи, в отличие от всех других китообразных, еще и поют. Мелодичное пение самцов разносится на сотни миль (учеными замерено — 750 миль, или 1200 километров; неправдоподобно, но факт), привлекая своей индивидуальной импровизацией подруг.
Прибывшие на борт научные сотрудники, живущие на острове (среди них — одна красивая студентка из Португалии), рассказали нам много интересного. Горбачи приходят сюда с толстым, до 30 сантиметров, слоем жира. Этого запаса хватает надолго, и в ноябре киты с молодым поколением отправляются обратно к холодным водам Антарктиды, где их ждет богатая белком пища — криль.
Вблизи Arbolhos мы видели много китов. Они «ходили» группами до 5 особей, благочинно, не спеша, как по парижскому Монпарнасу. Время от времени в воздух выбрасывался фонтан высотой до 3 метров, и снова темно-коричневые туши тихо ныряли и выныривали — прогулка продолжалась. Внезапно один из этих великанов выпрыгивал из воды, медленно делал осевое вращение и с шумным плеском падал. Все молодые животные, включая человека, любят резвиться. Это было настолько красивое зрелище, что мы с Гиной радовались как дети, разве только что не играли, как китеныши.
На следующее утро мы были уже далеко от «китовых» островов. Светило яркое солнце, маловетрие заставило убрать ненужный стаксель. Когда я заканчивал закрутку паруса, в одном кабельтове с левого борта увидел стоящий вертикально огромный хвост кита. Гина на мой зов выскочила в кокпит с фотокамерой — такой редкий кадр не может длиться долго. Но он длился. Хвостовой раздвоенный плавник стоял неподвижно, как монумент высотой 3–4 метра, отливая в лучах солнца темным серебром. Мы застопорили ход, не выключая двигатель. Приблизиться к киту боялись: нам известны случаи, когда властелины океана разбивали яхты. В нашей «судовой» библиотеке есть три книги, ставшие классическими для яхтенных мореплавателей:
1. Dougal Robertson «Survive the savage sea» («Выжить в суровом море») — косатки (киты-убийцы) атаковали яхту к западу от Галапагосских островов. Шесть человек, включая двух детей, дрейфовали на спасательном плоту 38 дней. Их спас японский тунцелов.
2. Maurice & Maralyn Bailey «117 days adrift» («117 дней дрейфа») — в 300 милях от Галапагосов кашалот ударил хвостом по яхте, которая вскоре утонула. Потерпевшие, муж с женой, были на плоту 117 дней, пока их не подобрали южнокорейские рыбаки.
3. Steven Gallahan «Adrift» («По воле волн). Яхтсмен-одиночка ночью столкнулся, предположительно, с китом в 700 милях западнее Канарских островов. За 76 дней дрейфа на плоту он «доплыл» до острова Гваделупа. Все три яхты были деревянными.
Прошла минута-вторая. Я смотрел в бинокль — «монумент» оставался неподвижным, будто кит воткнулся носом в грунт (благо 20-метровая глубина позволяла предполагать это) и «сушил» свой уставший хвост.
По инерции мы продвигались вперед, ракурс менялся, цвет объекта нашего наблюдения тоже менялся, теперь он «заалюминился», и из-за продолжительной неподвижности его я вдруг засомневался в том, что это кит. Теперь он казался исковерканным металлическим контейнером, потерянным судном-контейнеровозом. (Согласно статистике, в Мировом океане «плавают» сотни таких контейнеров. Немало яхт сталкивалось с ними.)
Прошло еще несколько минут — никакого признака жизни. «Нет, это не кит. Животное не может находиться так долго в полной неподвижности», — думал я и все более утверждался в мысли, что это какая-то металлическая конструкция, представляющая опасность для мореплавателей. Включил УКВ-радиостанцию и уже собирался сообщить координаты береговой охране. В последний момент перед нажатием тангенты микрофона я выглянул в кокпит. В это время «контейнер» шевельнулся и на поверхности моря показалась горбатая спина огромного кита. Я был сконфужен своей ошибкой и стыдливо оправдывался перед Гиной известным правилом судоводителей: «Считай себя ближе к опасности».
