«Разбой» среди морских птиц, казалось бы, и не должен существовать, рыбы, вроде, много. Но из многолетних наблюдений мы знали, что вдоволь насытиться дано, может быть, только пеликанам с их огромным клювом. Ныряя за рыбой, они редко промахиваются и обычно, наевшись с утра, днем сидят на воде или лодке, как «мыслитель» Родена, и переваривают пойманное. Под вечер снова выходят на «охоту», которая длится порой до темноты, когда рыба поднимается наверх. Глаза у них очень зоркие. На ночь пеликаны садятся кучно на дерево, предпочитают засохшие мангровые. В Карибском бассейне обитают коричневые пеликаны. Но в природе есть и другие породы. Когда-то, несколько столетий назад, один европейский монарх подарил английскому королю пару белых пеликанов. Они потихоньку увеличили семейство, и сейчас группа этих птиц живет в парке Букингемского дворца, благо там есть пруд. Чем их кормят слуги — не знаю. Но знаю, что однажды голодный королевский пеликан схватил зазевавшегося голубя. Тот долго барахтался в «мешке», пока не задохнулся. Свидетелем этой истории была Гинина дочка Франциска, об этом писали в лондонских газетах. Возможно, королева уволила служителя, не накормившего пеликанов.
Маленьких чаек-«разбойниц» можно как-то понять: очень тяжела их жизнь, нырять глубоко не могут, а на поверхности рыба не хочет появляться, за редким исключением, когда играющий косяк сардины начинает выпрыгивать, жируя. Но даже такую рыбу не легко схватить. Поэтому популяция чаек в этих местах небольшая. Зато пеликанов уйма. Говоря о птичьем «разбое», нельзя не упомянуть о фрегатах — профессиональных разбойниках, или, как их называют справочники, о птицах-пиратах. Эти красивые в полете птицы с большими, размахом до двух метров, крыльями и с раздвоенным хвостом (40 сантиметров) могут парить часами в воздухе, не делая ни одного взмаха. Длина крыла в пропорции к весу тела самая большая из всех морских птиц.
Специалисты утверждают, что фрегаты даже спят на лету, если забираются далеко от берега. Мы видели их за 200 миль от побережья, а Ален Бомбар, французский врач, пересекший Атлантику на надувной лодке, говорит, что встретил фрегатов за 600 миль от Антильских островов. Эти птицы не могут садиться на воду, хоть и относятся к разряду морских. Во-первых, их перья не покрываются жировой защитой от воды, в этом отношении они, как курицы; во-вторых, конструкция их крыльев такая, что, сидя на воде, они не смогут взмахнуть ими, чтобы взлететь. А кушать-то надо. Вот они и стали следить за птицами-работягами. Стоит олуше или чайке схватить рыбешку, как фрегат тут же атакует ее, и последней приходится бросать улов, чтобы не быть убитой большим острым клювом фрегата. Ну типичные североамериканцы — эти фрегаты! Русские моряки называют этих птиц фомка-разбойник.
Мы подходили к острову Кляйн Кюрасао уже в сумерки. Нас дважды облетел самолет береговой охраны голландских ВМС, возможно, пилотов обеспокоил «серп и молот» на маленьком флажке на корме «Педромы»! В бинокль была хорошо видна башня маяка, но почему-то он не зажигался. (Позднее выяснилось, что он не работает уже больше пяти лет.) Берег был очень низкий, опасный из-за своей «низости». Напротив маяка на рифе лежала выброшенная двухмачтовая яхта. Мы отдали якорь с западной стороны островка в пятидесяти метрах от берега. Ни одной живой души не заметно на суше, может, никто не будет атаковать нас. Одинокая яхта — хорошая приманка для пиратов. Следующим днем мы вошли в хорошую бухту Spanish Waters на острове Кюрасао. На этот остров я заходил когда-то в 1986 году на РТМС «Ионава». Возвращаясь через два месяца в Венесуэлу, мы стали на швартовный буй у Кляйн Кюрасао и решили не спеша исследовать островок. Сейчас здесь лежали уже две выброшенные французские яхты — «Krisnic», с которой мы встречались в Бразилии, и новая жертва — яхта «Tchao», выскочившая на берег ночью 1 апреля 2007 года. Несчастье случилось из-за навигационной неопытности шкипера (он — медик, доктор) и, конечно, из-за потухшего маяка. Harbour master — капитан порта на Кюрасао еврей Frenkel сказал, что на ремонт маяка нет денег, но на ремонт старинной синагоги в Виллемстад — столице Кюрасао, отметившей только что 275-летие, деньги нашлись, хоть евреев осталось на острове всего около трехсот. (Недавно было 2000.)
