Очень часто я прокручивала в голове тот вечер, ее слова. Она казалась абсолютно обезумевшей от любви и тоски. Любой бы понял, что дело в неподдельных чувствах. Наверное, именно поэтому ее образ так въелся в память.
Становится не по себе от воспоминаний. Я вздрагиваю, чем привлекаю внимание парня. Он тяжело вздыхает, проводит рукой во волосам и через пару минут все же рассказывает, каковы были его мотивы. Весь монолог я внимательно слушала, стараясь не перебивать. Мне хотелось спросить про ту ненормальную девушку, но боюсь вопросов, что последуют за историей, поэтому умалчиваю, ощущая, как чешется место укуса.
Для меня стало потрясением, что Гарри заставлял жертв привязываться к нему, чтобы после легко подставлять и отдавать в плен. Под «пленом» я понимаю тот подвал под домом Зейна.
— То есть с Джессикой ты встречался, чтобы после… продать ее?
— Да, — Гарри уверенно отвечает на мои наводящие вопросы, при этом соблюдая абсолютное спокойствие.
— Ты никогда не любил ее?
— Не любил. Это была моя работа.
Мне становится дурно от перенасыщения новой информацией. Но в ней есть свои плюсы: я наконец нашла причину ненависти той ненормальной девушки к себе. Она думала, что Гарри Стайлс влюблён в неё, а не в меня.
— Но ведь у нас все было правдой?
Не хочется устраивать драмкружок, но я должна знать правду. Особенно, учитывая тот факт, что мне тоже есть, в чем признаться, иначе Майкл снимет с меня скальп. С одной стороны, дико злит озабоченность Майкла о Гарри. С другой же, могу понять его. Ведь именно Майкл был человеком, который вытащил Гарри из дерьма.
И я должна быть честна хотя бы с самой собой: это я продолжила отношения с Зейном. Гарри, как никто другой, заслуживает это знать.
— С тобой все иначе, — улыбка непроизвольно всплывает на лице кудрявого, оголяя любимые ямочки.
— Я тоже должна кое в чем признаться, — начала я, но он, видно, не закончив мысль, продолжил, перебивая меня.
—…с тобой мне ничего не нужно. Раньше мною правили деньги и желание спасти мать, — нефритовые глаза впиваются в мои, и, клянусь, вижу, как сложно ему даётся признание. — За те дни, что был с тобой, я понял, что ты единственная, у кого получилось открыть глаза на правду. Я был мудаком. Я играл с чужими чувствами, предавал.
— Гарри, я…
— Но теперь я беру пример с тебя, поэтому никогда больше не предам, — Гарри берет мою руку, которая одиноко покоится на столе, сжимает ее и, не отрывая глаз, произносит: — Ты мой ангел-хранитель, что всячески вправляет мозги, — легкий смешок слетает с его губ, свидетельствуя о беззаботной радости. — И ты никогда меня не предашь.
Уже предала, Гарри. И мне так жаль.
— Что ты хотела сказать? — спрашивает он, не разрывая зрительного контакта.
— Я скучала по тебе, — стремительно увожу тему, но Гарри хмурится, поняв, что я решила промолчать.
Я не могу. Не сейчас. Чуть позже. Вечером. Я скажу ему вечером.
Комментарий к Глава ХIX: Исконная правда.
Я очень жду ваших отзывов!
Всем хороших выходных <З
========== Глава ХХ: Я позволила. ==========
— Как он отреагировал? — сонное лицо Майкла показалось в проеме двери, мгновенно приковывая внимание.
Не хочется встречаться с ним взглядами, говорить; не хочется, чтобы он проходил внутрь, усаживаясь на кресло напротив. Но кого это волнует? Именно так он и поступает, выполняя в точности то, что я и предсказывала. Как только густые брови вскакивают в недоумении, я выпрямляюсь, откладывая книгу, что взяла у Гарри, на полку. Все ещё прокручивая сюжет в памяти, стараюсь отвлечься и сосредоточиться на Майкле. Нужно успокоиться и расслабиться, ведь он снова будет злиться и шипеть.
Наконец отвечаю:
— Я не успела сказать ему вчера, — лицо парня сразу приобретает багровый оттенок, как я и предсказывала.
Злой Майкл нравится гораздо меньше, чем приветливый. После разговора на лестнице, когда он догадался, что между мной и Зейном что-то было, — наши отношения треснули, разошлись по швам. Не потому, что я беременна, не потому, что я была с Зейном, а потому, что я не рассказала об этом Гарри. Но как я могла? Неужели он не понимает, что все не так просто и такой собственник, как Гарри Стайлс, никогда не простит мне этого, он даже не станет слушать.
Хочется попросить Майкла выйти из палаты хотя бы потому, что я вовсе не в настроении, чтобы спорить. Но не могу, поэтому натягиваю улыбку и стараюсь разрядить обстановку, как делаю это всегда.
— Прости, — выдавливаю, надеясь, что парень не будет сильнее злиться.
Но это все же выводит его.
— Что? «Прости»? Не мне ты должна это говорить, а ему, — он указывает в сторону двери, намекая на Гарри.
И я знаю это. Знаю, что нужно рассказать ему, но мне так страшно. Страшна его реакция, глаза, в которые придётся смотреть. Потому что я знаю этот взгляд. Когда Гарри теряет надежду, скатывается на землю, накрывает лицо руками и плачет — вот, что страшит больше всего. Не крики, не ругань, не физический урон.
Безысходность. Отчаяние. Вот, что я боюсь пробудить в нем.