В глубине души я понимаю, что это совершенно новая жизнь, которую я могу подарить на свет. Это ребёнок. Крошечный малыш, который будет любить меня.
Но затем я вспоминаю о том, как я испортила молодость матери. Как ей пришлось отказаться от учёбы и хорошей работы. Вспоминаю о том, кто отец малыша. Зейн Малик никогда не станет хорошим человеком. Он не научит ребёнка кататься на велосипеде, не отведёт в церковь, никогда не будет тем, кто расскажет о тяготах жизни.
Потому что Зейн Малик — человек без детства, он не знает, что такое «любовь». У него исковеркано это понятие, а я не хочу рожать на свет ещё одного Малика…
— Я все равно люблю тебя, — говорит он, заставляя сосредоточиться на пухлых губах.
… как бы сильны ни были мои чувства.
Стоп.
Что?
Какие, мать его, чувства?!
— Ничего подобного, — шиплю, вдруг осознав, что он только что сказал. — Это не любовь, Зейн. Ты не умеешь любить!
— То, что общепринятые нормы любви отличаются от того, что испытываю я, — не значит, что мои чувства к тебе не могут быть любовью, — отчеканивает он, абсолютно спокойным голосом.
Сощуриваю глаза, пристально наблюдая за реакцией парня.
— Ты ребёнок, раз считаешь, что прав.
— В настоящей страсти должна быть капля жестокости. А в любви — чуточку насилия, — с этими словами он притягивает меня к себе, оставляя легкий поцелуй на ледяных губах.
От одного прикосновения я вздрагиваю, рефлекторно отталкивая парня от себя. Мы не можем.
— Прощай, Зейн.
— Я люблю тебя! — восклицает он, видно, оскорбленный моей нулевой реакцией.
— Зейн, я никогда тебя не полюблю! Прими это, — начинаю хныкать, как ребёнок, потому что безумно устала и замёрзла. — Ты жестокий человек, и какой бы ни была для тебя норма любви — я ее не принимаю.
В глазах парня вдруг что-то переменилось. Он застыл на месте в абсолютном ступоре. Вокруг нас гул, вечером возле клиники собирается огромная пробка. Но именно сейчас, смотря в янтарные глаза, я не слышала ничего: ни гогота птиц, ни громких разговоров людей, даже машин. Только он, я и наша тяжелая история, что становится все запутаннее и запутаннее.
— Ты все ещё влюблена в него, — на губах всплыла ухмылка. — В Гарри, я прав? Неужели тебе не хватило того, что он из чертовой психушки?!
— Ты лжёшь. Это неправда.
— Нет, дорогая моя. Он хренов псих! — голос парня граничил на уровне дикого отчаяния и истерики, что безумно пугало, вызывая странную смесь эмоций. Хотелось сбежать от него, чтобы спрятаться и больше никогда не встречать. — И я докажу тебе это.
С этими словами он развернулся и вышел с балкона, громко хлопнув стеклянной дверью. Он оставил меня одну с неспокойной душой, но с целым сердцем, потому что я снова рядом с Гарри, и ничего отныне не напугает меня. Даже его страшное прошлое, которое может оказаться реальным.
***
Когда я была маленькой, то часто мечтала о парне: красивом, высоком, с отличным чувством юмора. Но, разумеется, никогда не подозревала, что влюблюсь в человека, обладающего всеми этими качествами, но намертво связанного с криминальным миром. Сейчас обстоятельства не кажутся сумасшедшими, потому что к ним я привыкла, приняла как должное, но, на самом-то деле, сложившаяся ситуация страшна, и я должна быть начеку.
Поэтому, когда Гарри в очередной раз пожаловал ко мне в палату, я решила, что стоит спросить о дальнейших планах. Хочет ли он быть со мной? И готов ли план побега?
— Гарри, я как раз хотела поговорить с тобой, — говорю, встречая парня взглядом. Он с легкой полуулыбкой на лице присаживается напротив.
— Привет. Как ты себя чувствуешь?
— Мне лучше, — не могу сдержать улыбку, он такой заботливый. Но из головы все не уходит мысль, что я беременна.
И это не даёт расслабиться.
Гарри замечает, что я помутнела, поэтому кладёт руку на плечо, поглаживая.
— Что-то случилось? — вздёрнув бровь, спросил он.
— Нет, просто… ты будешь со мной, когда все закончится?
— Я знаю, ты хочешь услышать «да», — вдруг глаза парня устремляются к потолку, он, запрокинув голову, продолжает, — но жизнь такая дрянь.
— Гарри…
— Просто помни: что бы ни случилось, я всегда буду рядом, — беру Гарри за руку, сжимая ее. Пододвигаюсь к парню ближе, завороженно любуясь точеной линией подбородка. — Где бы ты ни была, с кем бы ты ни была и что бы ты не делала. Я найду тебя в любой точке мира, и ты всегда сможешь позвонить мне, неважно, что произойдёт. Я буду твоей тенью, которую ты не всегда будешь замечать. И я всегда буду тебя любить, Белла.
Когда парень бросает на меня взгляд, я чувствую, как внутри все переворачивается вверх дном от острых флюидов нефритовых глаз, что медленно исследуют мой внешний вид.
Когда между нами остаётся меньше полуметра, нежно беру его лицо в свои руки, поглаживая мягкую кожу.
— Я скучал по тебе, — шепчет он, затем рывком притягивает к себе, позволив навалиться на него всем весом.
Позволяю его языку проникнуть в рот, извиваясь. Сажусь поверх него, нависнув. Мы тяжело дышим, улыбаясь. Снова целую его, когда горячие руки пробираются под сорочку.
Кажется, будто ничего не изменилось с зимы. Будто это все ещё наш ноябрь.