— Я тоже люблю тебя, — отвечаю, ощущая, как все стремительно разрушается.
Комментарий к Глава ХХ: Я позволила.
Я всех очень люблю! Спасибо за 60’000 просмотров на «S, me». Мне грустно, что скоро история подойдёт к концу, но это не значит, что с вами, дорогие читатели, я прерву общение. Я с радостью буду читать ваши сообщения и отзывы, поэтому не позвольте данной работе умереть. Спасибо)) я как всегда жду ваши отзывы и желаю продуктивной недели!
Sincerely, Melancholic Lady.
========== Глава ХХI: Доверие. ==========
POV Гарри Стайлс.
Белла.
Человек, изменивший меня. Иногда становится стыдно от мысли, что девушка, которую я встретил недавно, поменяла меня до неузнаваемости. Буквально стёрла тяжелую оболочку, из которой я не мог выбраться. Конечно, порой чувствую, как злость и агрессия вскипают внутри, но достаточно вспомнить чудный образ: чёрные волосы, бледная кожа, большие глаза и россыпь веснушек. Этого достаточно, чтобы расслабиться, чтобы выдохнуть и успокоиться. Белла — мое успокоительное, мой антидепрессант. Она заставляет думать, что я все ещё человек и способен на чувства. А в этом так легко усомниться. Особенно, когда в память врываются ужасные моменты времён работы с Джаавадом и его сыном-ублюдком. Приходилось издеваться над девушками, рушить их жизни в попытке спасти свою, ведь когда матери поставили диагноз — казалось, словно весь мир рухнул.
Иногда я задумываюсь о ненависти, что испытываю к Зейну. Ведь любое сильное чувство, будь то любовь или ненависть, имеет определённый исход. Происходящее всегда берет начало с детства, с элементарного воспитания. Возможно, я мыслю иначе благодаря любви матери, которой был окружён. Да, в жизни не присутствовал отец, но я его никогда и не знал. В отличие от Зейна, что рос в целой, но, наверное, одной из самых ужаснейших семей. Я знаю, что такое забота. Он — нет. Мне знакомо чувство любви. Ему — нет.
Странное ощущение от мысли, что я пытаюсь его оправдать, однако оно тоже где-то берет своё начало: когда я почувствовал, что у меня есть брат.
Все же, чувства не отменяют факта, что, несмотря на воспитание, человек волен поступать так, как ему вздумается. Зейн выбрал неверный путь, поэтому всегда будет опасен. И я буду напряжен, пока он жив.
Когда Белла рядом, ничто не в силах разрушить нашу связь; ничто не в силах нарушить мой душевный покой.
Кроме него.
Каждый день я проклинал Зейна за то, что он вмешивался в наши отношения, но понимал, что и сам от части виновен в сложившейся ситуации. Я подвёл человека, который верил мне. Да, Зейн никогда не был святым, но, по крайней мере, он был верным, и я мог положиться на него. Но вместо того, чтобы исправно выполнять работу и по истечении срока уйти, я вонзил нож в его спину. Разрушив систему, я позволил чувствам взять верх и влюбился в девушку, в «товар». Поэтому, если Белла отвернётся от меня, я пойму. Я все пойму, но, наверное, никогда не смогу забыть.
Больно от мысли, что она пострадала, будучи у Зейна. Давно хотел взглянуть на хрупкое тело под сорочкой с длинными рукавами, в которой она обычно ходит, но не могу вторгнуться в личное пространство и без того раненой девушки. Но мысли о том, что Зейн бил ее, не покидают голову. Знаю, что он позволял себе подобные вольности с другими, поэтому уверен, что Белла Мари не исключение.
Хоть и надеюсь, что мне кажется.
Беспокойство все же берет верх, поэтому вхожу в палату, наполненную солнечными лучами, и подхожу ближе к Белле, что тихо посапывает, погружённая в сон. Не знаю, что собираюсь увидеть, но должен осмотреть хотя бы руки. Осторожно поднимаю хлопковое одеяло, оголяя их. Белла спит в обычной футболке и шортах, что очень облегчает задачу. Замечаю слабые темные синяки на шее, на ногах… и ужасный порез на руке, что бросается в глаза особенно остро.
Господи, он избивал тебя, детка.
Я убью его. Я размажу его голову о стену за то, что он позволил себе подобные вольности.
Слабохарактерный ублюдок…
— Гарри?
Ох, черт.
— Доброе утро, — тупо улыбаюсь, одернув руку от одеяла. Кажется, она ничего не поняла.
— Зачем ты меня трогал?
А нет, поняла. Черт возьми.
— Просто паук сидел на одеяле, — отмахиваюсь, стараясь не заострять на этом внимания, но, к сожалению, смущения с лица девушки не стереть.
— Врать ты так и не научился, — на удивление, Белла улыбается, привставая с постели. Она тянется, затем встаёт с постели, обвив меня руками. — И тебе доброе утро, — девушка оставляет поцелуй на моей щеке, думая, что этого достаточно.
— Куда ты? — ухмыляюсь, возвращая ее обратно в узы сплетённых рук, беру лицо в руки, оставляя смачный поцелуй.
Белла хохочет, отмахиваясь.
— Я не чистила зубы!
— Да? А я не почувствовал разницы, — отпускаю детские шутки, ведь обожаю наблюдать за тем, как она краснеет.
— Дурак, — Белла шлёпает меня. — Я бы посмотрела на тебя утром! — девушка бросает саркастичное замечание, но затем сразу же обливается краской.
— Тебе никто не мешает это сделать.
— Гарри! — Белла пищит, как ребёнок, нанося мне удар.