Каждый из них ощущал себя третьим лишним в этой истории. Зейн, вечно завидовавший Гарри, ведь его собственный отец любил Стайлса больше. Гарри, отрешенный школьный лузер, ввязавшийся в неправильный бизнес, и сломанный человек. Они оба думают об этом, заглядывая в глаза друг друга. Лучшие друзья, не видевшиеся несколько месяцев, обозлённые и обессиленные до предела.
— Ты придурок, Стайлс, — выпалил Зейн, оторвавшись от перил. — Какого хрена ты натворил?
— Это ты мне скажи! — зашипел Гарри, резко подорвавшись к парню.
— Эй, тише, тише, — уперевшись руками в грудь кудрявого, Зейн старался восстановить дыхание и не нервничать. Во всяком случае, Стайлс не сможет нанести ему урон. Просто посмотри на него!
Казалось, будто Гарри сейчас расплачется, как ребёнок. Майкл совсем недавно рассказал ему обо всем. О Белле, о Зейне, о ребёнке.
— Ты ублюдок, — Стайлс замахнулся, чтобы ударить Зейна, но кареглазый перехватил его кулак, оттолкнув в сторону.
— Успокойся, Гарри! — Малик понимал, что драться с ним — не по-мужски. Это как избивать привязанного к стулу человека.
Гарри еле стоял на ногах, явно плакал и, казалось, не ел очень давно. У него затяжная депрессия, из которой он даже не пытается выбраться.
— Зачем она тебе?! — но истерику Гарри остановить было невозможно. Тогда Зейн залепил ему смачную пощечину, повалив на землю. Он зажал его трясущиеся руки и сел поверх.
— Ты слаб, как дитя. Что ты пытаешься сделать? Просто послушай меня, — Зейн злился, потому что знал, что Белла бы выбрала его.
Он знал, что не будь он преградой, Белла бы всегда выбирала Гарри. Хотя бы потому, что у него была честь, которой никогда не отличался Зейн.
И от одной мысли, что он потеряет Беллу, все тело охватила дрожь.
У Зейна Малика нет чести, никогда и не было. Поэтому он, не думая, наносит ещё один удар, затем ещё один…
Пока Гарри не расслабляется, закрыв глаза и ослабив руки.
В голове у Гарри был лишь чудесный образ девушки, которую он полюбил. Ее тонкий силуэт на фоне бесконечного поля и смеющаяся физиономия на фоне улыбающейся Энн в том великолепном платье. На балу…
— Гарри? — голос Зейна кажется отдаленным, перед глазами плывёт. — Гарри?
— Что? — еле выговаривает парень, не чувствуя конечностей.
— Оставь ее.
Оставь ее… значит забудь ее лицо? Сотри чувства? Избавься от похоти? Желания обладать?
Так просто сказать.
— Иначе что? — сфокусировав взгляд, Гарри все ещё был невероятно слаб, но старался не потерять сознание. — Убьешь меня? — нелепая ухмылка, украшенная ручьями крови, раздражала Зейна все сильнее. — Ты итак опустился… ты… ты избил меня.
— Заткнись, мать твою! — зашипел кареглазый, встав на ноги и оттолкнув парня к стене. — Ты вывел меня из себя.
Гарри закашлялся, чуть приподнявшись на руках.
— Ты никогда не был честным.
— Хватит, черт побери! Заткнись! — Зейн кричал, как маленький мальчик, у которого отобрали леденец. Ему хотелось топнуть ногой. — Слушай сюда. У меня есть видео, которое ты пытался удалить. То самое, где ты застрелил несчастную девушку.
— Тебе никто не поверит, — прошептал Гарри, в ужасе осознавая, что ему придётся выбирать: тюрьма или отречение от Беллы.
— Думаешь? А как же твоё подростковое задержание, Гарри? — Зейн медленно подошёл ближе к Гарри, присев напротив. Глаза парней встретились. — Ты думаешь, я не подергаю за ниточки? Уже забыл, как поджег собственного отца, чертов ты псих?
— Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! — зашипел Гарри, дёрнувшись с места, но снова упав. Все тело окатила дикая боль. Пулевое ранение все ещё не зажило, чтобы двигаться так активно.
— Не ври. Мой отец подобрал тебя, как уличную дворняжку. Ты оставляешь Беллу, либо я сдаю тебя полиции, — выплёвывает Зейн, вставая напротив ослабевшего Гарри. — Поговори с ней. У тебя есть несколько часов.
***
Возвращаться домой было тяжело: Гарри сжимал руль со всей силы, стараясь фокусироваться на дороге, но пелена слез застилала глаза. Он смахивал влагу, но это не помогало. Все тело трясло, а голова шла кругом. Погода плакала вместе с ним, дождь барабанил по окнам. Серое небо радовало Гарри, впервые за долгое время хоть что-то расслабляло.
Заехав на мостовую, он вышел из машины, второпях шествуя по гравию ко входу в особняк.
Бен открыл дверь молча, лишь сопроводив парня кивком. Гарри понимал, что сегодня не день, чтобы дерзить ему, поэтому почтительно пожал руку и направился к комнате, где его ждала мать.
Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках. Парня шатало из стороны в сторону, но он знал, что сейчас последний шанс попрощаться с матерью, поэтому, отбросив все проблемы на задний план, толкнул дверь и вошёл в комнату, где царила кромешная тьма. И лишь бледное лицо умирающей Энн контрастировало на фоне серых простыней.
— Мама, — выдавив улыбку, Гарри присел на стул, представленный ближе к кровати.
Но в ответ тишина, лишь пустой взгляд женщины.
Она уже умерла внутри. Она сгорела.
В этот момент Гарри ощущал, как внутри зарождается непонятное омерзительное чувство зависти. Он не должен это чувствовать, но он завидовал Энн, ведь она наконец освободилась от проблем, а ему ещё невесть сколько мучиться.