Всё это время я думала, что избавилась от этого недуга, но, по всей видимости, нет. Камилла присаживается рядом и испуганно оглядывает меня, шепча что-то себе под нос.
— Эй, ты как? — спрашивает она, помогая мне подняться. Стараюсь распахнуть глаза, и когда мне удаётся это сделать, бросаюсь девушке в объятья.
— Я всё тебе расскажу! Всё! Всё! — шмыгаю носом, сдерживая слезы.
Какой же я стала мягкотелой. Только плачу и плачу. Аж стыдно перед самой собой.
Камилла испуганно смотрит на меня, крепко держа в руках, словно боясь, что я выпаду. В её глазах я не различаю ни капли злости или ярости, исключительно тёплую любовь и заботу, нежные чувства, что она испытывает ко мне.
Я стараюсь держать себя в руках и у меня выходит, когда я делаю несколько глубоких вдохов. Мне тяжело стоять на ногах, но снова откладывать разговор я не могу, поэтому, совладая с эмоциями и физической дееспособностью, начинаю рассказывать:
— Гарри, Гарри Стайлс — это… — и тут меня снова пронзает боль, но уже ментальная. Кем он был для меня? Имею ли я право рассказывать об этих отношениях?
— Ты можешь не рассказывать, — сдаётся подруга, жмурясь от снежинок, без спроса падающих ей на лицо.
Активно киваю в знак протеста, сдерживая слезы.
— Он, он очень красивый и… он смелый, — стараюсь восстановить в памяти лицо Гарри и понимаю, что даётся мне это очень просто, словно где-то в голове я храню альбом с его фотографиями, — мы отлично проводили время, но порой Гарри становился невыносимым. У него чудовищно сложный характер, но я старалась…
— Детка, — Камилла сжимает меня в объятьях, когда я с новой силой начинаю рыдать.
— Он забрал у меня… он был тем первым, и знаешь, я ведь не жалею об этом, — вытираю слезы с щёк, шмыгая носом. — Я думала, что влюбилась в него, но он сказал, что использовал меня, чтобы понять, способен ли он любить.
Подруга со слезами на глазах смотрит на меня, продолжая поддерживать, будто боится, что я рухну без сил. Стараюсь держать себя в руках, когда внутри разгорается пламя.
— Белла, мне так жаль… — Камилла вновь притягивает меня к себе, и мы дружно плачем под покровом ночи, укрытые теплым снежным одеялом. — Очень ценю то, что ты призналась.
Решаю скрыть от девушки подробности наших отношений. Закрываю глаза на тот факт, что подозреваю Гарри в нехороших делах и подозрительной работе. Мы живём сейчас, только сейчас, в данное мгновение. Мое сердце разрывается на маленькие частицы, словно в дробилке. Я буквально ощущаю то пламя, что бушует во мне. Обжигает все, затрагивая сердце. И это больнее всего.
Не могу сказать, что люблю Гарри Стайлса, но он стал завсегдатаем моей жизни, что не могло не отразиться на моем состоянии. Но я не люблю его, черт возьми! Ох, как бы мне хотелось ненавидеть этого человека, но гордость мне не позволяет, потому что я бы ни за какие деньги не опустила его. Думаю, это именно тот этап, когда я должна отпустить его.
За окном одиноко падал снег, а мое сердце медленно окутывала жемчужная пелена, ведь я видела всё каким-то размытым, с чудовищными разводами, что отдавались бензинными бликами в глазах. Мне казалось, что внутри я медленно раскалываюсь на частички. Затем меня соберут в мешочек и распылят над Гранд Каньоном.
Я планировала провести эти несколько дней в компании семьи, надеясь, что их любовь и долгая разлука позволят мне на некоторое время забыть Гарри, но не вышло. Мои попытки тщетны, я поняла это на третий день. Всё, что я делаю — это лежу пластом на кровати, ем мороженое Бен и Джерри. Можно подумать, я чудовищно слабая, ведь не могу собраться в кучу. И я согласна, не буду спорить, черт подери! Потому что я и правда страдаю, страдаю ментально… и физически. Всё мое тело ноет от желания почувствовать Гарри во мне. Ощутить его горячее, обжигающее дыхание на коже, почувствовать себя крошечной в тёплых объятьях. А мои губы! Мои губы никогда не были настолько сухими, высушенными. Безумно скучаю по тому покалыванию, что испытываю после страстных поцелуев. Скучаю по раскрасневшимся губам.
Мне нужно отпустить его, но я уже который раз ловлю себя на мысли о том, что мне нравится страдать. Меня гложет это желание, но это словно зависимость. Я не могу представить себя без него, поэтому единственной вещью, оставшейся у меня от него, являются мысли и воспоминания.
— Белла? — в проеме показывается голова Томаса, поверх которой намотано банное полотенце. Он, видно, только с душа.
Киваю парню, приглашая внутрь. Закутываюсь в одеяло посильнее, стараясь скрыться от общества пуще. Честно, не хочу никого видеть сейчас, но Томасу я нужна, поэтому готова поговорить с ним в любую минуту.
Парень заходит внутрь, усаживаясь на другую сторону кровати, от чего она неприятно скрипит. Он поднимает на меня свои глаза, осуждающе оглядывая внешний вид.
— Что такое? — выдавливаю, заинтересовано поглядывая на брата.
— Ты себя видела со стороны?
— Нет, в моей комнате зеркало стоит довольно далеко от кровати, — Томас издаёт ироничный смешок, закатывая глаза.
