– Что со мной произошло, Дилан? – Казалось, ее голос понизился на целую октаву.
– Мы спали. Не знаю, что ты потом…
– Дилан, что ты вчера сделал?
Ее вопрос вел к одному-единственному ответу. Этой уловке Ева научилась у него – ученик пошел наперекор учителю.
Они оба застыли, перестав дышать. Перестав существовать. Цепко присматриваясь друг к другу, молодые люди говорили ни о чем и обо всем одновременно: например, об обидах, затаившихся в них, подобно прячущимся от солнца тараканам.
Если бы не призвук плохо скрываемой ярости, следующая реплика Евы показалась бы достаточно невинной:
– Что ты вчера натворил, Дилан?
На лице Клеймана прорисовались скулы, его дыхание ускорилось. Ладони сжались в кулаки – он еле себя сдерживал. По зверскому выражению очей можно было сделать крайне простой вывод: парень вознамерился наказать безрассудную девчонку за проявленную наглость, Совесть мигом затихла, а после, точно побитая палкой собачонка, жалобно заскулила. Ей здесь не место.
Ей в принципе никогда не были рады.
И все же в его мыслях пробивалось подобие извинения – но привыкшие к нескончаемым выигрышным партиям игроки зачастую перестают использовать какую-либо стратегию.
Не использовал ее и Дилан.
– Решила поучить меня жизни? Ты сама меня довела! Нечего теперь ныть!
– С Мэвис произошло бы то же самое? Скажи, с ней бы ты поступил иначе?
Досада в его глазах сменилась безумием; однако даже оно не позволило вычленить из приходящих в голову вариантов хотя бы один-единственный толковый.
Дилан не замолк:
– Я люблю тебя, Иб. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя! Злюсь, потому что люблю!..
– На одной любви не проживешь.
Слово сильнейшего в ту секунду обрело незыблемость. Розовые очки сломались, мост обрушился, планы Дилана пошли крахом.
– Давай сыграем в игру, – сказала Ева.
Он готов был сгинуть в искрящемся водовороте ее очей.
Ева улыбнулась, слабо и неискренне. Она тотально отрицала слова Серсеи Ланнистер, полностью соглашаясь с Петиром Бейлишем: знания действительно сила*. Кто владеет информацией, тот управляет миром. Ронан же в белом свете не нуждалась, испытывая тягу к чему-то менее глобальному.
– Через две недели состоится благотворительный вечер, – пояснила девушка. – Чтобы ты понимал, там будут ребята не только из моего агентства.
Дилан заулыбался – неотличимо от полакомившегося сытным обедом кота. Ронан заранее продумала как его реакцию, так и грандиозные планы, только что пришедшие ему на ум.
Да, Еве хотелось вернуть старого Дилана; мальчика, за молчаливостью которого скрывалась другая личина – озорная и многогранная, будто искрящийся в лучах звезды драгоценный камень. Дилан и сам был пламенем. Полыхая, он притягивал к себе взгляды. Очаровывал, словно небожитель.
Ева же в его священных ладонях была грешницей.
После случая с чаем они начали чаще пересекаться. Разговаривать. Проводить друг с другом больше свободного от работы времени. Дружба захлестнула в круговорот любви – во всяком случае, именно так трактовала свои неоднозначные чувства малышка Ронан.
Поначалу на нее нахлынула какая-то чуждая эмоция. Она вскипала в груди, обволакивала с головы до ног – почти как страх, но страшно не было. Она вдруг поняла, что несвязно с ним болтает; упивающийся свободой язык перестал поддаваться контролю. Ева не видела в Клеймане соперника, потому с радостью проигрывала. Уступить подобному человеку – что ж в этом позорного?
А Дилану было необходимо как раз таки это.
Чудовищный инцидент донельзя ухудшил их отношения: Дилан проклинал ее и тот день, когда они встретились. Его притягательный лик исказился, будто морда собирающегося напасть хищника. Красивые уста извергали непосильные восприятию слова.
Если раньше Дилан рассматривал тот малиновый чай как безусловную помощь, то теперь полагал, что убил себя этим самым поступком. Ева понимала его внутреннюю бурю и без всяких угроз.
Именно тогда, чувствуя
