– Мама была наивной дурочкой, – продолжила модель, – потому и осталась в положении без какой-либо поддержки. Видишь ли, ее отец, мой дедушка, очень консервативный человек. Она говорила, что не особо любила детей и придерживалась идеи их не заводить. Но тогда, скорее всего, в ней проснулся материнский инстинкт.
Ей стало страшно, что ее могут заставить пойти делать аборт, из-за чего она сбежала из дома: бросила колледж, переехала в более маленький городок и начала подрабатывать везде, где только можно. А когда я родилась… родственники были вынуждены принять меня и свыкнуться с мыслью, что дочь адвоката Дэниела Ронана залетела от какого-то сорванца и осталась без должного образования.
– Ее травили?
– Она никому этого не позволила. Да, мой дед, конечно, помогал ей финансово, однако она и не думала возвращаться обратно. Мама открыла небольшой цветочный магазинчик и жила этим бизнесом, содержа не только себя, но и меня.
Как-то раз на улице к нам подошел фотограф. Не помню деталей, но я ему понравилась; потому, с разрешения матери, в связи с наступающим восьмым марта со мной сделали несколько кадров. К слову, снимки распространились уже на следующей неделе – их напечатали в газете.
– Что дальше?
– Потом каким-то чудом нашли контакты моей матери. Названивали ей, предлагая мне участвовать в проектах. Мать, будучи дикой капиталисткой, требовала какой-никакой заработок. Понятное дело, эти деньги до меня не доходили, однако, чтобы ты понимала, через полтора года мы были в состоянии переехать в крупный город. Благодаря мне закрылась половина трат.
– Нехилый заработок для ребенка!
– Это уж точно, – задрожал голос Евы, – и все же на этом наши пути разошлись. Мне было всего десять, когда меня под свое попечительство взял Итан. В тот период умер мой дедушка. Матери пришлось переехать в родной город – за то время она сумела довести свое образование до пика, чтобы продолжить дело главы нашей семейной фирмы. Этим она как раз и занялась. Если честно, мы с ней редко видимся. Что уж говорить: даже телефонные разговоры случаются лишь по особым дням.
– Получается… – С губ Марго чуть не слетело «так это правда», но она вовремя взяла себя в руки. – О боже, мне искренне жаль!
– Как видишь, толком меня не воспитали. Увы, я лишена некоторых жизненных премудростей и порой не совсем верно истолковываю чье-либо поведение.
Марго придвинулась к Ронан, схватив ее за руку.
– Поверь, воспитание родителя действительно важный процесс, однако оно не до конца помогает нам вырасти. Нас воспитывает общество, Ева. Любая хорошая мать всегда будет оберегать свое чадо от боли. На то она и мать. Но что делает нас сильнее? Только ошибки и их последствия.
Ева сурово свела брови к переносице, напомнив практикантке вечно хмурого Итана. Марго обомлела от столь пронзительной схожести – теперь откровение об опеке засияло ярче солнца. Да и связь их со стороны казалась прочнее прежнего.
Ученица кашлянула, подавляя улыбку. Все это время она старалась молча следить за исповедью наставницы, изредка сжимая кулак: ей было тяжело слушать не совсем приятную историю о девушке, служащей примером для подражания. Ты можешь хотеть получить схожий результат – и притом не пожелаешь проходить через те же препятствия на пути к нему.
– Да, общество учит, – сглотнула модель. – Поздно, но и меня кое-чему научило.
– Все случается в нужное время, – с жаром сделала вывод Маргарита.
Ева укоризненно взглянула на нее, на скулах заиграли желваки: глаза так и кричали, что ничего ее ученица не понимает и представить себе не в силах, к чему Ронан пришлось приспособиться, а чего она так и не сумела понять.
До модели вдруг донеслось сплетение звонкого смеха и иностранного говора. Она не могла понять, о чем столь бурно толкует компания, зато сразу поняла, кем сказано одно-единственное слово. Тихий, прямой голос, исходящий из груди; речи, изливающиеся без зажимов в челюсти.
Голос Да Хёна. Это определенно Хён!
– Я сейчас! – бросила Ева и рванула к приезжим.
– Ты куда? – раздалось за спиной. Вопрос Марго остался висеть в воздухе.
Ты можешь хотеть получить схожий результат – и притом не пожелаешь проходить через те же препятствия на пути к нему. И больше всего избегаешь посмотреть на то, как твой идеал бредет по скользкой тропе.
С беспокойством озираясь на дверь, Маргарита быстро набрала номер.
– Алло?
– Итан, я кое-что разузнала, – выдала Марго. Сделав голос на тон ниже, она пояснила: – О Еве.
***
Ева спешно шла на звук, пока сердце беспокойно отстукивало непонятный ритм. Он заглушал поток ее мыслей, гипнозом заставлял двигаться вперед. Там стоял он – Да Хён.
Часть ее плана. Ее безупречный ферзь.
– Да Хён!
Взгляды корейцев облепили ее в ту же секунду, отчего девушка слегка попятилась.
– Как проводите практику, друзья? – спросила Ронан, желая спасти положение.
