Нью-Йорком всегда управляли Четыре Семьи. Но появился новый игрок — «Синдикат». Трое мужчин, пришедшие завоевывать свои королевства.Они хотят использовать меня, но скоро поймут, что я не слабая девочка. Все это время в моей руке был нож, и я ждала, чтобы нанести удар, который положит начало кровавой бойне.Хищника можно посадить в клетку, но однажды он выберется…СкарлеттаБастард, дочь предателя.Для итальянского дона из Нью-Йорка я не более чем инструмент. Мое послушание — цена грехов отца. Но Доминику Романо следовало усерднее завоевывать мою лояльность, потому что цепи, которыми он сковал меня, теперь сняты.Эти четыре семьи всегда управляли Нью-Йорком.Итальянская, ирландская мафия, русская братва и клан якудзы — Джирочо.Казалось бы, мирный союз, но они приставляют ножи к спинам друг друга. И недавно появился новый игрок — «Синдикат». Трое мужчин, рожденных в одной крови с теми, чьи королевства они пришли завоевывать.Они думают, что могут использовать меня так же, как дядя, но их ждет грубое разочарование, когда они поймут, что я не слабая девочка. Все это время в моей руке был нож, и я ждала, чтобы нанести удар, который положит начало кровавой бойне.Я не буду кланяться им в ноги.Но скоро весь Нью-Йорк и те, кто думает, что могут им управлять, преклонят колени передо мной.18+
От засохшей крови всегда так зудит. Что ж, от засохшей спермы тоже.
Как бы я ни старалась работать в относительной чистоте, некоторые придурки не оставляли выбора. Черт возьми, только потому, что платье обнажает мои бедра, не значит, что меня можно трогать. Сегодня вечером это пошло на пользу, так как для открытия сейфа необходимы отпечатки моей жертвы. Легче нести отрубленную руку, чем тащить тело. Проблема заключалась в том, что теперь я иду домой, выглядя как статист из фильма ужасов.
Ночной воздух разносил звуки смеха и разговоров горожан, не подозревавших о том, что среди них разгуливает убийца. Слюна скопилась у меня во рту от ароматов, доносящихся с прилавков местных торговцев едой. Надеюсь, что смерть Мацумуры была болезненной, потому что этот ублюдок лишил меня любимых ночных поеданий.
Пройдет совсем немного времени, и его люди отправятся на поиски, предлагая деньги любому, у кого есть информация. Эта мысль заставила меня полезть в карман за телефоном. Подключение к их сети безопасности — детская забава, и они все еще не обнаружили брешь. На экране появилось пикселизированное видео. Из-за помех казалось, что люди попали в снежную бурю, сходя с ума из-за своего умершего лидера, лежащего там с оторванной конечностью. Не было слышно ни звука, но понятное дело, что я окажусь по уши в дерьме, если еще дольше останусь на открытом месте.
Я натянула капюшон. Спасибо богу за плохое освещение в этой части города, потому что забрызганная кровью одежда и хромота у всех вызовут подозрения. Большая часть Токио была яркой и живой, но если найти нужные места, можно повстречать мои любимые вещи: тьму и смерть. Эти двое крепко стискивали меня, как теплые материнские объятия.
Хотя я не знаю, каково это.
Пригнув голову, я брела по знакомым улицам, по левой стороне. С каждым шагом кровь просачивалась на повязке. Укол раздражения пробежал по мне, когда раздался еще один гудок, ставший пятым звонком подряд. Только один человек смеет проворачивать со мной такое дерьмо. Я завернула за угол переулка и нырнула в темный проем, задержав дыхание от вони того, что покрывало стены и пол.
— Что? Быстро, блять, — огрызнулась я.
Мои нервы напряглись еще сильнее, когда отдаленный звук криков достиг ушей. Не безопасно находиться здесь, частично обнаженной, спустя пятнадцать минут после ограбления и убийства японского наркобарона. Но очевидно, что человек не перестанет звонить, пока я не отвечу.
— Белла[1], — ответил Энзо, растягивая слово. Его итальянский акцент звучал мягко и успокаивающе. Ладонь защипала, когда ногти впились в мозолистую кожу, пытаясь сохранить ясность ума и остроту чувств. Я ненавидела, когда он пытался обезоружить меня такими вот телефонными звонками.
— Энзо, какого хрена тебе от меня нужно? — выпалила я, ненавидя то, что в двадцать семь лет у меня все еще был куратор. Седые пряди, которые настойчиво появлялись среди моих темных локонов, были вызваны стрессом, который он — нет, они — принесли в мой мир.
— Я вчера заходил к тебе домой. А потом еще раз сегодня вечером. Где ты, Белла?
Мои глаза закатились от его любопытства.
— Энзо, я, может, и на побегушках у Доминика, но не обязана отчитываться о своей жизни. Я не сижу сложа руки, ожидая, когда дон мафии призовет меня на работу, — парировала я.
Много лет назад я разнообразила свою карьеру и набор навыков, потому что нью-йоркская итальянская мафия ни черта мне не платила. Доминик сказал, что моя работа — выплата долга моего отца. Итак, в то время как Скарлетта Романо могла находиться под каблуком у мафии, моя вторая личность, Кейн, была доступна для найма любому, у кого огромный банковский счет. Или что-то еще ценное.
Сегодняшний клиент был одним из таких людей.
Два миллиона. Это моя цена за то, чтобы убрать Мацумуру. Бывший член Якудзы совершил ошибку, став слишком влиятельным в японском криминальном подполье, и все это без разрешения. Если бы он не был
О моем возможном ключе к свободе.
— Ты слышала меня, Скарлетта? — натянуто спросил он, его слова вернули меня к реальности.
— Нет, я не слушала, Энзо. Я занята. Теперь переходи к сути звонка, — огрызнулась я, высовывая голову, чтобы взглянуть в переулок. Мне нужно двигаться.
— Белла, что, черт возьми, это значит? Занята чем? Или кем? Ты с кем-то?
