Нико сегодня вечером был занят поисками, а Калеб остался присматривать за клубом, так что остались мы со Скар. Я прокрался в квартиру, стараясь ступать как можно тише. Скар, вероятно, вынюхивала что-то вокруг, пытаясь выяснить о нас как можно больше. Или, может быть, добавляла белизну в наши гели для душа. Но в этом месте царила тишина. Дурное предчувствие поползло у меня по спине, когда я позвал ее по имени, а она не ответила.
Кухня и гостиная были пусты. Я постучал в ее дверь. Ничего. Я ворвался внутрь с обнаженной катаной. Голубые глаза подскочили от экрана ноутбука, на меня был направлен пистолет. Она положила пистолет обратно после того, как поняла, кто я такой, и сняла серебряные наушники.
— Эй, Кенджи, как дела? — спросила она легким и бодрым тоном, как будто не была готова проделать во мне дыру.
Я прислонился к стене, разглядывая ее обстановку. Два ноутбука, наушники, телефон, пистолет и поллитровый «Ред Булл» без сахара.
— Вставай. Мы идем на твое посвящение, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти в свою комнату на другой стороне квартиры.
— Подожди, что ты хочешь этим сказать? Кенджи, — топот босых ног тянулся за мной. Ее рука сжала мое плечо. — Кенджи, что, черт возьми, это значит?
Я повернулся к ней лицом, взяв ее за подбородок большим и указательным пальцами.
— Это значит, малышка, что тебе нужно будет одеться для выхода в свет. Сегодня вечером мы идем на бойцовские ринги.
Ее скульптурные брови на секунду опустились в замешательстве, прежде чем она расплылась в широкой улыбке.
— Дай мне пять минут, — она вприпрыжку убежала в свою комнату. Я не был до конца уверен, какой реакции ожидал, но точно не такой уровень жизнерадостности.
Она собралась быстрее. К тому времени, как я добрался до гостиной, она уже вышла с волосами, собранными в конский хвост, и в черных леггинсах, которые обтягивали ее задницу так, что мне захотелось уткнуться лицом в ее булочки. На спине черный рюкзак, но я был слишком отвлечен бордовым спортивным лифчиком в рубчик, чтобы спросить о том, что она взяла с собой в портфеле.
— А кофта? — спросил я. Вопрос прозвучал прежде, чем я успел подумать о нем получше.
— Извини? — она прищурилась, глядя на меня. — Кенджи, ты разгуливаешь с гребаной катаной, и твоя грудь забрызгана кровью, я же ни хрена не говорю. Я хочу разгуливать с выставленными напоказ сиськами, — она возмущенно скрестила руки на груди. Она была чертовски устрашающей, отдам ей должное. Но она также была чертовски сексуальна, когда ругала меня. Честно говоря, мне нравилась идея о том, чтобы стать ее рабом.
— Мы поедем на байке. Замерзнешь в этом.
Она подошла вплотную, наши груди соприкоснулись.
— Может о себе позаботишься, Кенджи? — сказала она, ее голос сочился сарказмом.
Я наклонился вперед, облизывая уголки ее губ и используя ее удивление как возможность пососать ее язык. Ее тихие вздохи посылали электрические разряды прямо к моим яйцам.
— Я забочусь о себе, Скар. Помнишь мое видео? Я жду, когда ты придешь и сделаешь это для меня, — сказал я ей в губы, прежде чем отстраниться и войти в лифт.
Посвящение. Надеюсь, их метод будет более приятный, чем тот, через который меня заставил пройти мой дядя. Все мое детство было посвящением. Мне было пятнадцать, когда я встретила Энзо. Его отец был капо, и он начал приводить Энзо с собой, чтобы тот мог погрузиться в преступную жизнь. Лука пожалел меня, поэтому сказал Доминику, что мне было бы полезно тренироваться и учиться вместе с Энзо.
Однажды после тренировки Лука отвел меня в сторону и сказал, что, если я хочу выжить, я должна стать оружием. Воспользоваться тем фактом, что меня недооценивали как сильную сторону. Мне так и не удалось спросить его, почему его это так волнует. Позже в том же году он умер из-за неудачной миссии. Именно тогда мы с Энзо по-настоящему сблизились. Мы были эмоциональной поддержкой друг друга — дружба, которая переросла в первую любовь, а затем в первое предательство.
— Вот, малышка. Мы же не хотим, чтобы это милое личико испортилось, — сказал Кенджи, сунув мне в руки гладкий черный шлем.
Он выглядел восхитительно, стоя перед таким же матово-черным «Ducati» с красными вставками на колесах. Серые спортивные штаны, которые были на нем, низко сидели на его подтянутых бедрах, и мне действительно хотелось, чтобы он немного приподнял свою футболку, чтобы я попускала слюни на четко очерченные косые мышцы. Я успела заметить их раньше, когда он убирал свою катану в ножны.
— Ты что, водить нормально не умеешь? — я указала подбородком на мотоцикл, подходя ближе. — Давай я тогда.
