И позже, когда ее поставили торговать шашлыками на трассе, вместо твердой зарплаты она бесплатно получала в день пару килограммов тухловатого мяса, которое посильнее перчила и подавала клиентам под маркой "шашлык острый". Всю выручку с этого блюда она брала себе - вот и оклад.
Поэтому, уйдя от армян, она не стала участвовать в конкурсах, собеседованиях и посылать свои резюме в большие магазины. Просто нашла на ближайшем столбе объявление: "Требуется продавец" - и явилась в металлический сарай с решетчатыми окнами и вывеской "Продукты".
По большому счету, Эльвира не ошиблась. Оклад ей, конечно, положили смехотворный - другого она и не ждала. Зато есть крыша над головой и электрообогреватель у ног. Зато круглосуточно тянутся из бараков и рабочих общежитии трясущиеся страдальцы, иные неспособны отличить сторублевку от лотерейного билета. Вот и перепадала ей копеечка-другая.
Всяких покупателей она видела - и грязных, и истрепанных, и в луже повалявшихся, и облеванных, и со свежеразбитыми мордами, и с порванными ушами... Потому и не удивилась, когда поздно ночью на пороге магазинчика вдруг возникли два потасканных типчика в самой позорной рванине, которую только можно себе представить.
Они топтались у входа, озираясь на полки, а Эльвира безразлично смотрела на них, стряхивая пепел в сломанный магнитофон. Из подсобки выглянул охранник, отставной милицейский прапорщик, одетый в джинсы, свитер и камуфляжный берет. Он, сплетя руки, встал у стены и с ухмылкой принялся следить за двумя увальнями, пропившимися, видимо, до исподнего.
Поскольку те не двигались с места, Эльвира взяла инициативу в свои руки.
- Пустых бутылок нет, хлеб доели, мелочь отдали, окурки выбросили, монотонно перечислила она. - Ничем помочь не могу. Идите, куда шли, ребята.
"Ребята" топтались с такими невинными выражениями лиц, что Эльвира сжалилась.
- Ладно, - проворчала она. - Скумбрия осталась, правда, с запашком. Сейчас вынесу, все равно выбрасывать.
Зайдя в подсобку, Эльвира вдруг услышала какой-то скрежет и затем жалобный крик охранника. Она схватила попавшийся под руку веник и решительно бросилась в торговый зал.
Ее чуть не хватил удар. Один из припозднившихся забулдыг выдрал из прилавка кассовый аппарат и потрошил его, сидя на полу. Второй ходил вдоль полок и невозмутимо наполнял рюкзак ветчиной, сигаретами, бутылками, сыром и шоколадом. Охранник бросался на него со всех сторон и охаживал палкой копченой колбасы, но не достигал ровно никакого результата.
Бесстрашная, закаленная лоточной торговлей женщина ринулась на помощь охраннику и принялась избивать грабителя веником. Тот даже не обернулся, запихивая в рюкзак большой окорок. Его напарник тем временем совал за пазуху комки мятых денег из кассы.
Охранник вспомнил, что у него в пиджаке лежит баллончик с газом. Он побежал за ним в подсобку и там малость остыл. Закурил, перевел дух и подумал: "А стоит ли торопиться обратно?"
Когда он вернулся, налетчики как раз выходили из магазина, оставив за собой бардак и поломанные прилавки. Эльвира повисла было у одного из них на спине, сдавив забулдыге горло, но неприятель стряхнул ее легким движением плеча.
Только тут она вспомнила, что в магазине имеется местная сигнализация. В тишину ночи ворвалось омерзительное бренчание мощного электрического звонка. Захлопали форточки и двери балконов, раздались возмущенные крики:
- Что за хулиганство?! Людям на работу идти!
- Прекратите, дети просыпаются!
- Еще раз позвонишь, козел, сожгу твой магазин на хрен!
Близнецы тем временем благополучно скрылись в темноте.
В эту минуту Пакля снял шлем и, счастливо улыбаясь, проговорил:
- Ну все... - он провел ладонью по вспотевшим волосам. - Праздник удался.
- Все? - обрадовался Пельмень. - Можно домой?
- Ты что? Никаких домой!
- А... а куда, - разочарованно вымолвил Пельмень.
- Ночь впереди длинная, - недобро усмехнулся Пакля, - а магазинов еще, знаешь, сколько? Он взбодрил приятеля шлепком по спине.
- Подымайся, толстая сосиска. Завтра будем крутыми и богатыми.
* * *
Чем больше Кирилл старался вести себя осторожнее, тем сильнее его тянуло на безрассудные поступки. Сидение дома настолько угнетало и унижало его, что хотелось быть дерзким. Сегодня, например, ему жизненно важным показалось выйти на центральную улицу и на виду у всех попить разливного пивка из баданянской палатки. И не шарахаться при этом от промзаводских лазутчиков.
Он купил пиво и отошел с ним в скверик, где нашлась свободная скамейка. С Кириллом соседствовали только мальчик и девочка лет десяти. Они болтали ножками, грызли яблоки из общего пакета и упражнялись в ненормативной этимологии:
- А ты, - говорил мальчик, - скотокозлиная брюхосклизлая гнилодрянь.
- А ты, - отвечала ему девочка, - тухлопузая жирновислая слюногадость.
- А ты - свинососущая дристовонючая соплежаба.
-А ты...
Кирилл некоторое время прислушивался, отметив между делом, что неплохо бы записать пару выражений на будущее. Но тут с ним рядом присели двое знакомых парней с Гимназии - Утя и Брундуляк.
