Одного у кибернетика Постникова было не отнять, объяснял он внятно и практично. Вспоминая науку промальпиниста и собственные тренировки, Матвей быстро, достаточно ловко «накинул» веревку на опору, завязал узлом Булинь. Спохватившись, сделал еще один узел, контрольный. Забрался, ни разу не запутавшись, в «обвязку», дважды перепроверил, правильно ли заправил веревку в «восьмерку». Будет обидно, если вместо контролируемого спуска получится беспорядочное падение.
Пять минут. Дальше время пошло в минус, теперь, чтобы остаться в графике, требовалось спуститься быстрее расчетного.
Матвей стал на краю, еще раз посмотрел вниз и подумал, насколько ему не хочется туда идти. Представил громаду башни, обманчиво простую внешне, скрывающую термитник стен, помещений, техники, кабелей, трубопроводов, переходов и лестниц. Ветрогенератор размеренно крутил лопастями над головой незваного визитера, скрипя металлом, как усталое пугало. Диверсант натянул веревку, слыша и чувствуя, как едва заметно скрипят волокна по чуть шершавой поверхности деревянной «восьмерки». И наклонился вперед, сделав первый шаг в бездну.
Спуск проходил почти так же как обычная тренировка, только болтало по-иному. На обычной стене поток воздуха идет со стороны, а здесь ощутимо поддувало снизу, пожалуй, сильнее обычного ветра, но более предсказуемо. Так что Матвей опускался довольно быстро и метров через двадцать вернулся к графику. На спуск и взлом вентиляции отводилось пять минут, сейчас диверсант подумал, что управится за три, а то и быстрее. Естественно, мироздание оперативно вмешалось — ветер усилился и сменил вектор, ударив под углом. Матвея ощутимо «замотыляло», раскачивая и временами постукивая о серый и удивительно твердый бетон. Мешала нога — чтобы спускаться быстро, требовалось делать полупадения-полускачки, болезненно отдававшиеся в травмированном голеностопе. Диверсант попробовал принимать удары на здоровую ногу и быстро отказался, получалось неустойчиво. Диверсант снова сжал зубы и попрыгал дальше.
Он миновал половину колодца, один в паутине тысячеглазой сигнализации башни, которая все еще молчала, сдерживаемая Мохито. По телу струился пот, парусина липла к мокрой коже, веревка опасно скрипела, напоминая о своей пеньковой натуральности, то есть заведомо меньшей надежности в сравнении с нормальной синтетикой. Матвей опасался сжимать «восьмерку» слишком сильно, чтобы дерево не повторило судьбу пластмассы на пульте управления. Хороший, кстати, вопрос, как потом улететь с крыши? Насколько поврежден механизм, можно ли управлять ротошютом с него? На крайний случай у ранцевого вертолета имелись вытягиваемые на тросах ручки управления, однако неудобные, прямо как врагом сделанные.
Матвей пошел на завершающую треть маршрута, успешно миновав несколько технических коробов, перескакивая через витки заглубленной в бетон трубы пневмопровода. Фейерверк закончился, стало по-настоящему темно, лишь мигали разбросанные в кажущемся беспорядке габаритные и технические лампы — желтые и синие. Улучшенное зрение «мичуринца» пришлось очень кстати, на дне колодца уже хорошо различалась оставленная до утра техника и коробы с запакованной электроникой в противоударных каркасах. По мере утилизации старого оборудования освободившееся место сразу заполнялось новьем, так что интенсивность работы почти не падала. Все добро сторожили древние автоматики с пулеметными турелями, живому персоналу вне рабочего времени находиться внутри категорически запрещалось.
Технически башня представляла собой цилиндр, установленный на десяти опорах с обширными промежутками, чтобы создавать постоянную тягу воздуха, как в печи, для отвода тепла. Матвей прикинул свое расположение и нашел взглядом нужный короб с ослабленным запором, который можно взломать. Механизм был поврежден две недели назад, когда автоматический доставщик потерял управление и упал в башню, несколько раз ударившись о стены. О происшествии был составлен акт, но ремонт все откладывался из-за приоритетности работ по внутренней реконструкции. Мохито акт нашел, проверил реальное состояние ремонтным автоматиком и подтвердил — да, это лучший путь для незаметного проникновения. На случай если что-то пойдет не так, у Матвея было два резервных варианта, но эти уже были слишком рисковыми, а главное долгими. Так что, с учетом травмированной ноги, если замок успели починить за минувший день, можно лезть обратно вверх и улетать.
Резкий, совершенно внезапный порыв качнул веревку с повисшим альпинистом, дернул, будто шнурок колокольчика призрачной рукой. Матвей успел лишь сгруппироваться, видя стремительно набегающую стену, и принять удар на предплечье, крепко прижатое к боку. Но правая стопа все же ударилась о выступ над пневмотрубой, где крепилась габаритная лампа.
