Говорят, что «мичуринцы» могут произвольно управлять болевым порогом. Это не так. Боль Матвей чувствовал даже острее чем стандартный homo vulgaris, такова была специфика нервной системы с ускоренной передачей импульсов. Просто 010101 не единожды ранили, а повторение любого воздействия приводит к адаптации. Обычный человек закричал бы, Матвей лишь наклонил голову, прижав подбородок к груди, зажмурился, пережидая несколько мгновений. Ощущение, что в сустав забили гвоздь, быстро сменилось тупой ноющей болью, которая вполне поддавалась самоконтролю.
Диверсант открыл глаза, мокрые от инстинктивно выступивших слез, проморгался и закончил путь. Ветер, будто смилостивившись, почти не болтал человека на веревке. Дальше Матвей полез горизонтально по трубе на руках, поджав правую ногу и отталкиваясь от стены левой. Вот и сложная конструкция, похожая одновременно на решето, воронку и почему-то кабанью морду. Диверсант снова подтянулся, оценивая, выдержит ли конструкция, но тут ему в голову пришла тривиальная мысль о глупости и тщете такой проверки. Если даже замки здесь бронированы, то тело сооружения наверняка попрочнее будет.
Он сел верхом на выступе, представив, что со стороны, вероятно, кажется всадником на горгулье, сверился с чувством времени. Четыре с половиной. Учитывая, что еще предстоит ломать замок, снова нарушение графика.
Матвей потратил еще почти семь секунд на то, чтобы опять успокоить сердцебиение, выровнять дыхание и повторить несколько раз форму аутотренинга, загоняя боль подальше. «Кабан» основательно подогревал зад, сильный ветер пытался трепать складки парусинового комбинезона. Диверсант выдохнул еще раз и нащупал створку ненадежного люка.
— Опять эхо, — сказал Нах. — Снова акустический призрак, черт его дери… Дрянь какая-то. Или у нас гремлины в аппаратуре, или хер пойми что.
«гремлины в буржуйских машинах» — высветилось на экранчике связи с архитектором. Очевидно, в незримой схватке обозначился просвет, и Мохито даже нашел время для шутки
«а в советской технике водятся черти»
— Да, — согласился Нах. — Только в подлодке советского разве что пара ламп наберется. Она немецкая.
— Я вот чего не понимаю… — задумчиво сказал Копыльский. Сделал небольшую паузу и повторил. — Вот совсем не понимаю…
Нах молчал, глядя на экраны.
— Не понимаю, — в третий раз сообщил Копыльский. — Как это получилось? Мохито вроде бы держит башню под контролем. Настолько, чтобы вся «TDA» молчала как пришибленная пыльной мешковиной, так?
— Ну… да, — согласился Нах, не понимая, к чему клонит товарищ.
— А почему тогда клон в мертвой зоне?
— Он же говорил, — терпеливо напомнил бухгалтер, явно подразумевая архитектора. — Сломать логическую структуру охранной системы без внутреннего доступа нельзя. Но можно хитро поколдовать с пороговыми значениями так, чтобы полунастроенная «TDA» не фиксировала некоторые из них. Отсюда фокусы с пенькой и деревом.
— Это я помню. Но, значит, электроника клона видит, она просто не воспринимает его как угрозу, верно?
— Ну-у-у… возможно.
— А если Мохито в состоянии так глубоко залезать в «логику», странно, что он при этом не может отслеживать перемещения объекта.
— Ему виднее, — пожал плечами Нах. — Он граф. И пока все идет, как планировалось.
— Ему виднее, да, — согласился Копыльский. — Но я бы не отказался от более подробного разъяснения. Потом, конечно.
Он посмотрел в зрачок черной камеры, с помощью которой Мохито видел рубку субмарины.
— Дружище, ты ведь нам потом расскажешь? — уточнил Копыльский.
Ответ пришел с опозданием и уложился в одно слово:
«разумеется»
— «Бомба» пошла, — сообщил по внутренней связи Нах, и наемник снова понимающе качнул головой, будто его кто-то мог увидеть.
Кадьяк еще раз проверил врезку, хотя даже случись что-нибудь, сейчас уже не было времени на ремонт. Оставалось лишь надеяться, что все получится с первого раза. Иностранец поднял, было, руку, чтобы похлопать трубу, но в последнее мгновение отдернул ладонь, словно даже легкое касание могло что-нибудь поломать.
Подводная коммуникация представляла собой одну-единственную трубу толщиной около метра, поднятую над поверхностью дна еще на семьдесят пять сантиметров. Как правило, транспортные системы такого типа были двойными, для повышения пропускной способности, а также дублирования на случай неисправности. Однако башня «Правителя» подключилась к единственной линии, видимо грузопоток предполагался невысоким, а может, запрещали протоколы безопасности. Вокруг трубы шел плотный слой кабелей, изоляции, а также защитного покрытия, призванного задержать «пиратов», пока с вертолета на охотников за цветметом не сбросят мини-торпеду или автоматика.
