Постников, наконец, встал по-человечески, даже перестал шататься. Допротер залитый кровью глаз и понял, что в общем то все, конец. Трестовик не боец, сам кибернетик тоже. Быстро переодеться, замаскировавшись, тоже не вариант. Для начала нет подходящей одежды, а даже если найдется — раны, кровь, все слишком заметно. Да и бледное от кровопотери лицо, искаженное гримасой шока, включит тревогу на первой же работающей камере с цифровым распознаванием. Разум перебирал варианты — брать заложников, прятаться в чужих квартирах, как-нибудь вызывать милицию — и не находил годного варианта. От убийц, возможно, отбились, но трестовая охрана обещала не меньше проблем.
Фирсов сделал движение, словно выкручивал сам себя, обхватил торс руками, низко склонив голову. Замер так на пару мгновений, после этого неожиданно быстро и ловко обшарил мертвого охранника, выудив из кармана баллончик с красным крестом в тонком синем круге и большими буквами «АЭРОЗОЛЬ».
— Пошли, мокрушник, — пробормотал «шахматист», заливая Алексу рану на плече вместе с обрывками ткани. Мгновенно застывающая пленка, толстая и пористая, как лист резины, почти сразу остановила кровотечение.
— Не знаю куда, — прошептал Бес, едва шевеля холодными губами. Язык казался распухшим и сухим, едва помещаясь во рту. Очень хотелось пить.
— Я знаю, — бросил Фирсов. — Если блокировка продержится еще хотя бы минут пять, вылезем через мусорный сброс для резаной почты.
Что такое «резаная почта» Алекс не знал, но прозвучало оптимистично, всяко лучше, чем неизбежная встреча с боевиками «Правителя». На языке вертелось «зачем я тебе?», но Бес подумал, что в таких обстоятельствах вопрос прозвучал бы неуместно. Тем более и так понятно.
— У тебя помощник снаружи? — Фирсов озирался, судя по нахмуренному виду, что-то вспоминал.
— Да. Но связи с ним нет, все глушится.
Бес почувствовал себя почти живым. Наклонился, стащил непослушной рукой подсумок мертвеца с двумя полными рожками, неловко перекинул через плечо синтетический ремень. Взаимодействие разорванных тканей и металлической основы на подстреленной руке было не то, чтобы болезненным, скорее неприятным, как попытка прожевать деревянную зубочистку. Пока неприятным, Бес понимал, что скоро он полезет на стену от боли, а скорее всего, провалится в шок.
Урод… нет, чтобы попасть ниже локтя, где мяса давно не осталось, лишь чистый хром…
— Ну что, — прошептал он, искренне надеясь, что Фирсов знает, куда идти дальше. — У нас минут пятнадцать, потом я все.
— Да херня, — почти весело каркнул администратор, и Бес подумал, что, наверное, с точки зрения Фирсова все происходящее не так уж и плохо. Вместо бесконечных дней домашнего ареста и ожидания, после череды всплесков надежды и безнадежного отчаяния — хоть какая-то определенность. Спасешься или умрешь, все просто и однозначно. А если умрешь, то с неебической музыкой.
— Над Парижем страшнее было! За мной.
Воспоследует более позже.
Дело в том, что я изначально собирался опустить собственно процесс спасения беглецов, описав его в стиле «
Итак, беглецы вырвались из ловушки, не без проблем, но более-менее успешно…
Корпоративный «шахматист» заметно приободрился, как уставший спортсмен, который все еще измотан, однако уже сходил в баню, полежал на массажном столе и получил укол-другой от доброго доктора. Вот, что творят с людьми надежда и чудесное спасение, подумал Бес, а вслух прошипел сквозь зубы:
— Больно…
— Терпи, казак, — буркнул Фирсов, глядя как мобильный автохирург ставит последние швы-скобки на обработанное антисептиком плечо кибернетика. Нелегальная аренда машины со «спиленными» числовыми номерами, без регистрации и отчетов в Скорую помощь стоила очень дорого, но связываться с живыми лекарями сейчас было бы опаснее. Да и действовал немецкий агрегат вполне эффективно, ждать чудес от него не приходилось, но робот очистил и зашил раны Постникова, а сейчас пытался нейтрализовать боевую химию, которая свое отработала и теперь действовала как яд. Постников бешено вращал единственным глазом и скрипел зубами.
Сквозь пыльные окна, выходящие на обе стороны двадцатиэтажки, можно было полюбоваться на промзону и кусочек кладбища с приемным пунктом крематория. Через каких посредников Кадьяк ухитрился найти это убежище — оставалось загадкой. Но здесь можно было пересидеть некоторое время в относительной безопасности, залатать Беса и заодно подумать, как жить дальше.
