— Двинем через «Банан»? — подумал вслух Постников, глядя на очередную голограмму, плывущую высоко в небе. Дирижабль транслировал не только изображение, но и звук, обещая незабываемый концерт ультрамодной и эпатажно-консервативной исполнительницы под звучным именем Перловка. Реклама терзала глаза и уши москвичей не первый день, нарушала с десяток норм и постановлений об акустической гигиене и световом нормировании, так что штрафы должны были исчисляться сотнями тысяч рублей. Очевидно безголосая Перловка, способная только надрывно шептать в микрофон, и в самом деле была ультрамодной, принося очень хорошие деньги «Rigas ska'nuplasu fabrik~a», она же «Рижский завод грампластинок».
«Бананом» в просторечии называлась крупнейшая агломерация Европы, растянувшаяся от Лондона до Милана. На карте сложная конурбация напоминала серп или объеденный мышами банан, отсюда и прозвище.
— Нет, — ответил Кадьяк. — У них ограничения по рейсам для таких как мы. И больше камер с выборочными проверками через ЭВМ. Полетим разными путями от Берлина.
Бес уже привычным жестом потер живот с левой стороны — печень успокоилась, зато напомнила о себе поджелудочная. Легкий массаж страдания не облегчал, но психологически становилось чуть легче.
— Все, я пошел спать, — уведомил Кадьяк. — Нейронам тоже надо отдыхать, они не восстанавливаются.
— Опровергнуто новейшими исследованиями «ЕВО», — сразу откликнулся Фирсов, потирая кончики пальцев, бюрократ снова печатал весь день и жаловался на подступающий тоннельный синдром. — У них на этом вся программа нового поколения агентов построена.
— Тем более, — исчерпывающе отрезал Кадьяк.
— Не кантовать, не бросать, при пожаре выносить в первую очередь, — проскрипел Бес. — Кстати…
Он глянул на Кадьяка, который почти сразу заснул, а может успешно притворялся. Во всяком случае, ритм сердцебиения у наемника замедлялся как у спящего.
— А что там про новое поколение?..
— Биотехнологии, — пояснил Фирсов, крутя запястьями.
— Клоники?
— Нет, — качнул головой бюрократ. — Тупиковый путь. Слишком дорого.
— Я знал одного, — заметил Бес. — Очень сильный боец. Был… наверное.
Даже сейчас воспоминание о Коллеге отзывалось холодными мурашками по спине. На свете было несколько человек, с которыми Бес не хотел бы встречаться ни при каких обстоятельствах, и сподвижник Доктора шел в коротком списке под номером один.
— Слишком дорого, — едва ли не по складам повторил Фирсов. — Как ни хитровывернись, усовершенствовать готового человека намного проще, чем делать его с нуля.
Бес снова растер живот под спортивной курткой из синей шерсти с надписью «Олимпиада-76». Старая вещь, сделанная задолго до рождения Постникова в обоих мирах, была теплой и очень уютной, намного лучше современнейшего платья из высокотехнологичных материалов. Постников уже решил про себя, что захватит (то есть, по сути, украдет) куртку на молнии с собой и сделает талисманом. Будет надевать осенними вечерами, наслаждаясь работой замененного желудочно-кишечного тракта, которому любой кофе нипочем.
Тем временем Фирсов развивал идею, а Бес с интересом слушал. К старому трестовику можно было относиться по разному (и Постников его искренне ненавидел), однако беглец из «Правителя» был очень умен и многое в жизни повидал, от страшных боев Мировой войны, обрушивших старый добрый мир сверхдержав, до «ревущих девяностых», когда закладывался фундамент транснационального планово-электронного империализма. Фирсов помнил и танки, сожженные на улицах европейских городов, и горящие спустя десятилетие на тех же улицах дорогие машины корпоративных служащих.
— Со временем и до этого доберется наука, мы еще придем к личному бессмертию за непредставимые деньги. Но пока впереди промежуточный этап — отказ от протезирования. Нейронная революция.
— Без аугментаций вообще? — Бес скептически припомнил прогноз Крокера насчет повальной роботизации милитаризма.
— Да, — Фирсов то ли не заметил скепсис, то ли проигнорировал его. — То есть немного не так. Приращения новых поколений будут строиться на памяти формы, а главным станет разгон не процессоров, а мозгов. Сверхбыстрая обработка информации, вынесенные на внешние носители калькуляторы для вспомогательного обсчета, «дерево» вместо «камня».
— Ничего не понял, — честно признался Бес.
— Ну, тогда просто представь себе… — судя по тону Фирсова, он крепко сомневался в способности кибернетика представить что-то сложнее промышленного робота. — Человек без всей этой архаики с гидроприводами, проводами и прочего примитива. Внешне и на любой просвет абсолютно неотличим от новорожденного. В голове у него крошечная ЭВМ по технологии «дерево», то есть квазибилогические материалы, которые работают с информацией как нормальная электроника, только еще быстрее, не отторгаются плотью и не отображаются никаким рентгеном. Вкупе с калькой в черепе у нашего абстрактного человека еще и внешний модуль на прямой связи, который при необходимости дополняет работу и распараллеливает задачи.
— Так это и сейчас есть, — хмыкнул Бес.
