Синдикат (СИ) полностью

Дальше развернулась долгая, многотрудная история подъема и успеха. Дядя и племянник упорно карабкались по трестовой лестнице, поддерживая друг друга, как слаженная тактическая единица. А «ГосСтат» продолжал работу. И однажды у него получилось. Семнадцатого декабря две тысячи восьмого года, в канун годовщины Революции, на земле родился нечеловеческий разум, творение не бога и природы, а математики и человека. И все было бы замечательно, но…

Новорожденный ИИ не имел никакой практической ценности для треста, потому что он был в полной мере нечеловеческим. Более того, нельзя было даже в точности сказать, это вообще разум или некая сверхсложная совокупность инстинктов, выкованная жестокой борьбой за существование в агрессивной среде алгоритмов-»хищников». С ним можно было общаться, но человек и машина понимали друг друга примерно как землянин и разумный паук с Альфа Центавры. Миллионы рублей и человеко-часов оказались потрачены впустую, а Фирсовым настала пора готовиться к позорному увольнению за грандиозные растраты и технологическую диверсию в виде отвлечения ресурсов «Правителя» на заведомо бесперспективную разработку. Проект, который обеспечивал их карьеру в тресте, нынче обещал ее же похоронить, вместе с носителями.

Понимая, что время истекает, родственники в отчаянии начали хвататься за соломинки. Пользуясь наработанным массивом данных и новейшими разработками в сфере лазерных ЭВМ (восемь символов вместо обычных «0» и «1», то есть кратное увеличение емкости кода), Фирсовы занялись настоящим «электроцидом», бесчеловечным с точки зрения морали, абсолютно естественным для корпоративных функционеров. Они создавали поточно новые и новые версии числовых машин, форсировано проверяли образцы на предмет хоть какой-то выгоды и уничтожали бесполезные (то есть все), освобождая вычислительные мощности. Несколько ученых на проекте загремели в психлечебницу, осознав, что, по сути, конвейерным способом убивают новорожденных. Двое хотели предать ситуацию огласке и куда-то исчезли, потому что Фирсов-старший хорошо знал свое дело. Еще двое в разное время пытались саботировать и уничтожить «ГосСтат» с тем же исходом для самих себя. Обстановка накалялась. И тут произошло чудо.

«ГосСтат-179» был практически некоммуникабелен, он, похоже, вообще не понимал образ мышления людей, но при этом видел хаос. Судя по всему, числовая машина оказалась способна вычленять любые сколь угодно короткие и слабые упорядоченные структуры в сколь угодно сложных системах. Не всегда, но с приемлемой частотой и точностью. А вот это уже тянуло на презентацию грандиозного успеха.

— Биржевая игра, — сказал Копыльский, легким жестом поправляя очки. Только это движение и свидетельствовало о проявлении некоего интереса. И еще, пожалуй, «экономический мудрец» стал моргать немного чаще, словно у него пересыхала слизистая глаз.

— И это тоже, — кивнул Фирсов. — Но главное, открывался путь к глобальному планированию.

— Поясни.

Постников и Кадьяк обратились в слух, они сидели тихо, как мыши, если это слово можно отнести к двум кибернетикам, каждый весом чуть меньше центнера.

— Любой, кто пытается выйти на общемировой рынок, сталкивается с принципиальной проблемой, — начал разъяснение Фирсов. — Предел возможности планирования. Тут все сразу, и сбор информации, и ее обработка, и конкуренция, и еще сотня параметров. Проще говоря, на уровне национальных экономических систем все работает отлично, слава отцам-основателям планового госкапитализма. На уровне региональных и континентальных объединений система тоже работает, но хуже. А то, что выше, бьется с размаху о потолок возможностей. Поэтому все по-настоящему большие транснациональные синдикаты сейчас примерно на одном уровне, и никто не может вырваться вперед. Чем больше ты растешь, тем сложнее балансировать доходы и расходы, накапливается сумма ошибок, и, в конце концов, соперники загоняют слонопотама в яму с кольями.

— Монополизация, — все так же ровно сказал Копыльский, опять коснувшись очков. — Рано или поздно мы выйдем на следующий уровень развития, когда начнется объединение мегакорпораций.

— Да, и все это прогнозировалось еще в восьмидесятые, когда Комитет программно-вычислительной безопасности готовил для Политбюро варианты развития империализма и его перспективы без тотальной войны. Дело объективно придет к формированию нескольких монструзных объединений, не более десятка на всю планету. Их прозвали в рабочем порядке «фараонами». Но это экстенсивный путь, он будет неизбежно сопровождаться падением качества планирования и оперативного управления процессами. А «ГосСтат» позволял хотя бы в теории вырваться из этой ловушки за счет «очищения» информационного потока, фильтрации несущественных данных. А в перспективе…

Фирсов прочистил горло и покосился на висячий камин, который по-прежнему источал ровный запах ароматных щепок.

— В некой перспективе нам виделся заход на Секретную Теорему.