«Флибустьер» думал минут пять, затем черкнул что-то в магнитном блокноте, поменял местами пару листов.
— Для начала это все, разумеется, надо будет проверить.
— Непросто получится, — предупредил Фирсов. — Мы подчищали все наглухо.
— Числа не горят, — отмахнулся «флибустьер». — Все оставляет следы, надо лишь смотреть внимательнее и знать, куда смотреть. Прежде чем продолжим, два вопроса.
— Слушаю.
— Первое, почему зная такой секрет, ты сидел на домашнем аресте. Почему не пытался бежать или толкнуть его на сторону, чтобы тебя вытащили конкуренты «Правителя»?
— Меня хорошо охраняли, — скривился Фирсов. — А то, что он… — бюрократ качнул подбородком в сторону Постникова. — Ко мне прорвался…
— Витя, — второй раз в голосе Копыльского проявилось нечто нормальное, человеческое. — Не надо, а?..
Фирсов тяжело вздохнул, потер ладони, будто не знал, куда сложить бесполезные руки.
— Я… — он снова помедлил и вздохнул. — Я потерялся.
— Потерялся? — брови Копыльского поднялись домиком.
— Себя потерял, — Фирсов глядел в сторону, словно рассчитывая увидеть нечто полезное на гладком полу.
— Представь себе… что ты много лет делаешь одно и то же, самое важное, самое главное в твоей жизни.
— Легко могу представить. Этим я занимаюсь каждый день.
Фирсов сделал вид, что не услышал едкий выпад.
— А потом все заканчивается. Сразу. И человек, единственный, которому ты верил безоглядно, засаживает тебе с размаху шипастую еболду макси-размера. Так, что геморрой через глотку вылетает.
Бес не знал, что такое «еболда», но судя по сдавленному хрюканью Кадьяка, это была очень смешная штука. У Копыльского чуть шевельнулись кончики ушей, словно принимая на себя подавленную улыбку.
— Жизнь как-то… закончилась. Бесславно, бесполезно. И глупо. Так что можно сказать, я опустил руки и решил, что пора
— Ясно. Второй вопрос примыкает к предыдущему. Что изменилось?
Копыльский демонстративно измерил взглядом товарища и бывшего коллегу.
— А я на него посмотрел, — Фирсов, не оглядываясь, указал в сторону Постникова.
— И?..
— Очень живучая скотина, — честно признал трестовик. — Не горит, не тонет, цепляется за жизнь зубами и ногтями. Я лично пытался его убить, своими руками.
— Да? — Копыльский явно удивился. — И как?
— Электромагнитной миной. В самолете на высоте нескольких километров.
«Мудрец» взглянул на Постникова уже прямо, и в глазах за простыми стеклами очков появился отблеск настоящего, неподдельного любопытства.
— Расскажете потом, — сказал Копыльский.
— Обязательно. И он даже после этого не сдох.
— А какая связь между?.. — «флибустьер» соединил кончики указательных пальцев и оставил намеренную паузу.
— Ну, классика же, — фыркнул трестовик. — Смотришь на африканского негритенка, у которого в десять лет живот прилип к спине от голода и ожерелье из человеческих рук на шее. Смотришь и думаешь, а так ли у тебя на самом деле все плохо?
— Прикладной психоанализ, — скупо улыбнулся Копыльский.
— Да, где-то так. Я посмотрел на этот мешок с гайками, который помолотило так, что можно сразу кабуки на тысячу серий делать. И подумал, а ведь по сравнению с ним за меня жизнь, считай, вообще не бралась.
«Вообще-то я тебя в ум привел! Мясная туша» — очень хотелось сказать Бесу, но кибернетик решил, что не стоит усложнять и без того непростые переговоры разбродом среди махинаторов.
— Что ж, принимается, — кивнул «флибустьер» после недолгого раздумья. — Но сейчас мы подходим к самому интересному и важному. Допустим, все сказанное тобой верно…
Бес почувствовал сюрреалистическое чувство, что слушает не человека, а робота, настолько правильной, механически точной была речь Копыльского. Речь того, кто десятилетиями развивал риторику в словесных баталиях, где не прощаются ошибки.
—… Насколько я понимаю, ты не готов скинуть адрес, где лежат опечатанные контейнеры с каталогизированной информацией и чертежами по «ГосСтату»?
— Нет, ну адрес то хоть сейчас. Москва, штаб-квартира «Правителя», минус тридцать второй этаж, рядом с третьим сборочным цехом проекта.
— Тогда что ты можешь предложить?
— У меня нет ни проекта, ни доступа к рабочим материалам, — признал Фирсов. — Но кое-что имеется. Не фонтан, но для продать по хорошей цене — хватит.
— Мне это уже не нравится, — кислая мина снова отразилась на лице Копыльского.
— Зришь в корень, — опять ухмыльнулся вернувший вкус к жизни Фирсов. — Потому что здесь нам понадобится некоторое искусство. И немного агрессивного арбитража.
Копыльский аккуратно протер очки оптической салфеткой, посмотрел на собеседника через линзы, держа их как лупу, на отлете.
— Ну ладно, — сдался Фирсов. — Понадобится много агрессивного арбитража.
— Все-таки полетим в Бомбей, — шепнул Постникову Кадьяк, и Бес кивнул, соглашаясь.
[5 Тиамат — в аккадской мифологии хтоническое божество, персонификация первозданной стихии, воплощение мирового хаоса.
[6] Какую книгу читали «флибустьеры» неизвестно, а в нашей версии это определенно была бы «Глиняные книги» Липина и Белова, издание 1952 года с редакцией и предисловием Струве.
