Кожу головы покалывало, едва заметные судороги прокатывались по мышцам ног. Если бы не гель, тело архитектора уже колотила бы непрерывная трясучка — побочный эффект электростимуляции. Требовалась все большая концентрация, чтобы удерживать сознание на грани перехода во вселенную чистой информации.
«Обязательно займусь каким-нибудь спортом» — честно пообещал себе архитектор, оценив через внешнюю камеру свою располневшую от малоподвижного образа жизни тушку. Многие специалисты его профиля месяцами обходились без обычной пищи, становясь похожими на мощи, которые поддерживали на этом свете витаминизированные коктейли, инъекции и трансэпидермальные ванны. Но архитектор всегда любил поесть, это была типичная компенсация, «заедание» стресса.
«По крайней мере, куплю тренажер» — скорректировал Максим намерение, честно взвесив собственную силу воли.
«Хотя бы меньше жрать» — завершил архитектор логическую цепочку.
Была еще одна возможность — доработать желудочно-кишечный тракт хромом, так делали почти все звезды масс-медиа. Современные технологии предлагали широкий выбор, от искусственного ограничения усваиваемости калорий, до трансляции вкусовых ощущений прямо в височные доли, без нагрузки организма пищевой массой. Но для программиста эти пути не годились — любая электроника могла конфликтовать с рабочими аугментацими. А что для обычного человека лишь секундный сбой, который можно и не заметить, то для графа смерть или увечье.
Максим взглянул на таймер, времени оставалось немного. Архитектор сделал инъекцию из черного баллончика, вручную отрегулировал вентиляцию, температуру ванны, проверил настройки для аварийного извлечения из числовой реальности. Последнее он проделал особенно тщательно, помня, сколько коллег по цеху «собрали клаву», перемудрив с настройками. Закончив, Мохито еще раз перебрал в голове будущие действия, возможные ответы и собственные контрмеры. Вставил в нос трубочки кислородного аппарата, которые заодно играли роль тампонов и насоса — Максим не любил приходить в себя с мокрыми, клейкими от крови губами, а кровотечение из носа было неизбежным спутником хорошей «врезки».
Архитектор быстро просмотрел списки активных процессов, однако не обнаружил ничего нового, кроме уже известных суб-паразитов, подхваченных за последний выход в сеть. На всякий случай Мохито скинув на чистую «катушку» резервный шаблон и окунулся в гель с головой.
Теперь один глаз архитектора «видел» трехмерную схему, в центре которой, как гнездо паука, расположилась непосредственно «точка входа». От нее бежали во все стороны несколько сотен тонких линий, которые непрерывно соединялись, перекрещивались, обрастали ложными путями, вели в тупики лабиринтов, манили искусно безыскусными ошибками. Так выглядела модель уже идущего взлома, которым прямо сейчас занималось двенадцать рабочих групп по всему свету, каждый — своей долей мозаики, оценить которую во всей полноте и скорректировать до победного завершения мог лишь один человек. Другой глаз созерцал динамическое изображение, похожее на параллелепипед, собранный из линий и треугольников — схему работы сторожевой системы башни «Правителя». Большая часть диаграммы мерцала красным, так отображались автономные или неподчиненные элементы. Некоторые светились зеленым, например верхняя часть модели, символизирующая крышу и сигнализацию ПВО.
Мохито позволил телу окончательно расслабиться, чувствуя холод геля и ток слишком теплой крови под кожей. Датчики на груди ощущались как жала оводов, пальцы опутали связки мультидатчиков, заменяющих клавиатуру и «варежку». Архитектор представил и вызвал опцию «большой красной кнопки».
Разумеется, никакой кнопки на самом деле не существовало, ее объемное изображение сотворило воображение, подстегнутое электрическими импульсами аппаратуры, но для Мохито кнопка была реальна и осязаема. Здоровенный кругляш возник перед внутренним взором, переливаясь всеми оттенками красного и багрового. У каждого архитектора был свой спусковой крючок. Кто-то вызывал видение рычага, кто-то стилизовал программу запуска под набор шифра на старинном сейфе. Говаривали, один из мастеров использовал образ кота, которого нужно было погладить определенным образом. Максим избегал всей этой мишуры, считая ее недостойной своего уровня. Кнопка есть кнопка, и пишется «кнопка».
