– А больше на камерах никого нет, записи никто не редактировал, там все. И больше в квартиру Строкина никто не входил и из нее, соответственно, не выходил, – Тимур взял очередную зубочистку.
Добрыня взъерошил волосы и произнес:
– И все равно я бы не торопился с выводами. Этот ваш Строкин точно был убит?
– В крови снотворное, в желудке – остатки алкоголя, следов борьбы нет.
– То есть – выпил добровольно?
– Получается, что так.
– А посмертно влить не могли?
– Могли. Но все равно его как-то же обездвижили как минимум? Он парень не мелкий, на пол бы упал с грохотом, а соседи ничего не слышали.
– Неожиданный удар в болевую точку, следов нет, если профессионал работал, – упорствовал Добрыня, и Анна невольно прониклась к нему благодарностью – выходило, что Вовчик изо всех сил пытается обелить в ее глазах Валерия, которого даже никогда не видел.
– Ну, хоть пятно-то должно остаться? – упорствовал Тимур.
– А его искали?
Сагитов побагровел, лысина покрылась испариной:
– А ты прав. Не искали. Если ударили, скажем, пальцем, то огромного синяка не будет… – Он вскочил из-за стола и умчался в холл, на ходу вырывая из кармана телефон.
Добрыня проводил его взглядом и повернулся к Анне:
– Вы всегда верите всему, что вам говорят и показывают? Ну, похож мужик фигурой – что с того?
– Тут не только в этом дело… Валера в курсе всех моих дел, он сестру мою хорошо знает, знает о ее привычках… вполне мог этим воспользоваться. Он знает о предложении «АлмазЗолотоИнка» по поводу слияния.
– И что? Я так понимаю, на вас давят, вы не хотите отдавать комбинат, и сестра ваша стала заложницей ситуации?
– Да… здесь вообще многое происходит, и Валера вполне может быть в этом замешан. Вы просто не представляете, какие деньги на кону, Вовчик. Золото…
– Я всегда говорил, что от больших денег людям срывает крышу. Вы подозреваете всех, даже человека, с которым делите постель, – как можно так жить?
– Если вы думаете, что я держусь за деньги, то нет, не особенно – их у меня и после слияния останется больше, чем я смогу потратить, – произнесла уязвленная его словами Анна. – Я не хочу, чтобы все, что сделал в этом городе мой муж, пошло прахом. Не хочу, чтобы город вновь превратился в грязный умирающий поселок с пьющими жителями. Не хочу! А «АлмазЗолотоИнк» сразу убивает всю социальную структуру, мы ведь навели справки, я для того и держу на комбинате Тимура – он все пробил, все узнал. Узнал и то, что директор одного из заводов, не согласившийся на условия, погиб. И точно так же погибли члены нашего совета – Анжела Липская и Артем Строкин. Я думаю, что тоже есть в этом списке, но без моей подписи ничего не состоится, потому у меня просто украли сестру.
– А Валерий… он тоже акционер?
– Да.
– Тогда почему вы сбрасываете его со счетов? Уверены, что он приложил руку к происходящему? И доказательства есть, кроме вот этих снимков? – Добрыня кивнул в сторону папки, сиротливо сдвинутой на угол стола.
Анна молчала. Подозревать Валерия было отвратительно, невыносимо больно. Но стоило ей задуматься – и картина складывалась весьма неприглядная и не в пользу Валерия.
– Из вашего молчания, Анна, я делаю вывод, что Валерий для вас по другую сторону баррикад, да? – чуть надавил Добрыня.
– Я не знаю, – призналась она. – Мне омерзительно так о нем думать… Валера всегда был рядом… когда с Владленом случилось несчастье, он первым оказался возле меня, во всем помогал, успокаивал, врачей привозил… он ведь мог в тот момент обставить все так, чтобы я отдала комбинат ему, я же невменяемая была от горя…
– Во-от… мы уже нашли в Валерии огромный плюс. Продолжайте, – отхлебнув кофе, предложил Добрыня, и Анна, воодушевившись, начала вспоминать все хорошее, что сделал за эти годы Зотов.
Примеров набралось изрядно, куда больше, чем негативных моментов, и это словно возвысило Валерия в ее глазах.
Добрыня, внимательно слушавший, вдруг сказал:
– И вы до сих пор считаете, что это он Строкина вашего повесил? Он хотя бы в армии служил?
– Нет…
– А там явно профессионал работал, и вовсе не тот, кто всего два года отслужил. Этому учат спецназовцев, разведчиков – и никак не простых солдат. Чем увлекается ваш Валерий?
– Часами, – улыбнулась Анна, вспомнив большую коллекцию в квартире Зотова. – Он коллекционирует часы.
– Согласитесь, это увлечение никак не делает его человеком, способным вырубить кого-то ударом пальца, правда?
– Но ведь и не исключает…
– Опять за рыбу деньги! – развел руками Добрыня. – Я тут распинаюсь битый час, а вы все равно думаете, что он причастен. Я бы Тинку сразу бросил после такого.
Анна опустила голову.
В ней боролись два чувства – привязанность к Зотову и одновременно страх за то, что подозрения Тимура окажутся правдой. Что ей тогда делать?
