Тина подозревала, что в ходе этой лекции Прозревшая прощупывает почву и определяет, кого завтра можно будет пригласить на индивидуальную беседу – такое тоже в программе было и обозначалось как «возможность поговорить с Прозревшей лично».
«Может, мне попробовать ее заинтересовать? Она пригласит меня завтра, а там…
Нет, не годится – что я буду делать, когда останусь с ней наедине? Возьму ее в заложники?
Нет, глупо. Кроме того, никто ведь не поручится за то, как я поведу себя в ходе этой беседы – вдруг поддамся гипнозу и отмочу что-то? Или – что еще хуже – разболтаю об истинной причине моего визита в это приятное место? Тогда нам отсюда никогда не выбраться – ни мне, ни Дарине.
Нет, не годится. Что же мне делать?»
Раздумывая, Тина настолько углубилась в свои мысли, что не заметила, как на балконе второго этажа появилась Прозревшая в длинном белом платье и с зеленой лентой вокруг головы.
Подняв вверх руку, она улыбнулась и заговорила мягким голосом, приветствуя посетивших ее Город людей.
В ее речи на этот раз Тина не услышала никаких интонаций, свидетельствующих о попытке зомбирования собравшихся.
Прозревшая просто рассказывала о жизни в Согласии, о том, как и чем живут люди, приехавшие сюда, как они организуют свой быт, как делят обязанности, как переносят довольно сложный климат.
Заботливая хозяйка рассказывает о своих небольших владениях – и все. Но от Тины не укрылось, как Прозревшая то и дело останавливает взгляд то на одном, то на другом человеке в толпе, поднявшей лица вверх.
Смысл появления ее именно на балконе тоже стал понятен – будь она на одном уровне со слушающими, и разглядывать толпу станет куда сложнее, а так вот они, все как на ладони.
Балкон расположен так, что Прозревшая вроде и над толпой, но не настолько высоко, чтобы плохо рассмотреть лица.
«Умно придумано, – оценила Тина, снова незаметно делая снимок. – Чувствуется, к планированию здесь относятся серьезно, каждую мелочь учитывают».
Лекция закончилась, Прозревшая сложила руки перед собой, чуть склонила голову, постояла так пару минут и удалилась, балконная дверь за ней тут же захлопнулась.
– Сейчас у вас будет возможность немного погулять по Городу Радости самостоятельно, посетить лавки с товарами, просто подышать здешним волшебным воздухом, – услышала Тина голос экскурсовода. – Собираемся возле ворот усадьбы через два часа, едем ночевать в гостиницу, а завтра нас ждет увлекательное знакомство с местным производством.
«Ну, наконец-то! – с облегчением вздохнула Тина, покидая двор усадьбы вместе с остальными. – Сейчас все разбредутся по центральным улицам, а мне надо как-то дворами попасть обратно в усадьбу, чтобы и внимания не привлечь, и Дарину найти».
Она прошла вместе со всеми до первого переулка и там незаметно отстала и, нырнув за угол, быстро пошла назад.
Закрыв за собой двери балкона, Яна выдохнула, стянула с головы ленту и протянула руку к стакану с коктейлем, приготовленному на столе Клавдией Васильевной.
Сделав два больших глотка, она немного расслабилась, подошла к окну и вдруг увидела, как Игорь выгоняет из гаража джип.
Яна опрометью кинулась вниз и еле успела вцепиться в дверцу уже почти выехавшей из двора машины.
– Сдурела совсем?! – рявкнул Игорь, останавливаясь и открывая дверь.
– Куда… ты? – выдохнула она.
– Дело появилось, дней через пять вернусь. Может, раньше, если повезет.
– Ты даже не попрощался…
– Что – надо было прямо там, во время концерта твоего сцену трогательного прощания провернуть? – зло спросил он.
– Но ты мог бы дождаться…
– Не мог! Время дорого! Все, Янка, чем раньше выеду, тем раньше вернусь. – Он небрежно чмокнул ее в щеку, захлопнул дверь и тронулся с места, оставив Яну в распахнутых воротах.
Она проводила машину взглядом и вдруг осела прямо на землю, не беспокоясь о том, что ее могут увидеть.
Зотов вернулся домой только на следующий день к обеду, не повезло с погодой, вылеты малой авиации отменили. Сейчас ему хотелось в душ и на пару часов в кровать, а потом уж ехать на комбинат с отчетом о проверке.
В квартире его ждал сюрприз. Когда он открыл входную дверь, то сразу почувствовал запах свеже- сваренного кофе и какой-то выпечки, а еще чего-то неуловимо знакомого, но чего именно – вспомнить сразу не смог.
В прихожей стояли женские туфли, на вешалке Валерий увидел светлый плащ и яркий шелковый платок, а из двери кухни появилась Анна в повязанном поверх легкого домашнего платья фартуке.
– Долго летаешь, дорогой, – сказала она, вытирая руки полотенцем.
– Погода там дрянь, все рейсы отменили, я кое-как первым же вылетел. А ты чего это вдруг?
– А что? Не могу заехать и приготовить тебе завтрак?
– Насколько я помню, завтраков ты не готовишь уже давно, для этого есть повар, – заметил Валерий, сбрасывая водолазку и направляясь в ванную.
– Что мешало мне привезти это все из дома? – рассмеялась Анна. – Кстати, кашу я варила сама, у остывшей рисовой каши вообще нет вкуса.
У Валерия защипало в носу – так вот чем пахло в квартире…
