– В общем, Анна, я бы на вашем месте скороспелых выводов не делал. И вообще – задайте ему вопрос напрямую, что вам мешает это сделать? По реакции сразу можно понять, правда ли это, ведь вряд ли ваш Валерий еще и актерскую школу закончил, чтобы отыграть нужную эмоцию, да еще в момент, когда к этому совсем не готов, – донесся до нее голос Вовчика, и Анна немного воспрянула духом.
«А ведь он прав! Что мешает мне приехать к Валере прямо сейчас и в лоб спросить, был ли он у Строкина в день его гибели?» – подумала она, глядя на Кущина с благодарностью.
Она была готова сорваться прямо отсюда, из ресторана, но вспомнила, что сегодня утром Валерий уехал на один из рудников, принадлежавших комбинату, и вернется только поздно ночью.
Это вызвало у нее приступ разочарования, а затем и мысль о том, что придется маяться неизвестностью до завтрашнего утра.
Кущина она отвезла в аэропорт сама, все равно других дел не было, а возвращаться в поселок совсем не хотелось.
Они уже стояли у стойки регистрации, когда позвонил Тимур и попросил передать трубку Вовчику.
Голос Сагитова звучал взволнованно, и Анне передалось это волнение – вывести из равновесия спокойного и чуть флегматичного Тимура могло только что-то очень серьезное.
Лицо Вовчика, внимательно слушавшего то, что неслось из трубки, тоже менялось на глазах, между бровей снова залегла морщина.
– Я понял, спасибо, – коротко бросил он и вернул трубку Анне.
– Что случилось?
– То, чего я боялся. Тинка не ошиблась, этот бородатый козел на фото один из тех, кого она когда-то разрабатывала. Между прочим, трижды судимый. Сухонкин Анатолий Сергеевич, кличка Сухарь. Все три срока за разбой с мокрухой, в последнюю ходку Тинка его помогла отправить. А не нашел я его потому, что по всем базам он числится умершим. И если он Тинку срисует – все, пиши пропало, он ей свой третий срок непременно припомнит. – Вовчик говорил это ровным тоном, однако за каждым словом Анна слышала боль и беспокойство. – И мне теперь как можно скорее туда надо, и придется без плана, нахрапом… Вот говорил же я ей! Надо было сразу вдвоем ехать, я бы хоть ориентировался, а теперь…
– Так звони ей сейчас, – снова сунула ему трубку Анна, понимая, что из-за беспокойства он совсем потерял голову и такая простая вещь, как телефонный звонок, просто ускользнула.
Вовчик схватил телефон и начал лихорадочно набирать номер, но телефон Тины не отвечал, был выключен.
На лице Вовчика отразилось отчаяние.
– Ничего, я ей дозвонюсь, – успокоила Анна, – все передам, я запомнила. Посадку вот-вот объявят, вы идите, не волнуйтесь. Я дозвонюсь, а вы, как прилетите, сразу наберите мне, я расскажу, о чем говорили.
Вовчик посмотрел на нее с благодарностью, попрощался и кинулся к входу в накопитель.
Анна терзала мобильный до самой ночи, но бесполезно – телефон Володиной так и не включился.
«Я подведу Вовчика, – ощущая себя беспомощной, думала Анна, расхаживая по комнате Владлена. – Если я не предупрежу Тинку, она точно полезет в это Согласие, и неизвестно, что может произойти, если этот Сухарь ее узнает».
Она остановилась у постели мужа, села на край, привычным жестом взяла его тонкую руку в свои, чуть сжала:
– Что же мне делать, Влад? Я, кажется, еще и Тинку подставила… как мне теперь вообще из всего этого выпутываться? А если Валерка причастен к исчезновению Дарины? Или – что даже хуже – к гибели Анжелы и Артема? Ведь это же он на фотографиях, я не могу ошибиться… но, с другой-то стороны, прав Вовчик – Валерка даже в армии не служил, он только внешне такой здоровый, а на самом деле даже в спортзал никогда не ходил, плавает только… разве ему удалось бы Артема беззвучно сознания лишить?
В кармане кофты завибрировал мобильный, Анна выхватила его, надеясь, что звонит Тина, но это оказался Сагитов:
– Анька, прав оказался этот парень из Москвы. На шее Артема действительно есть еле заметный след, похоже на отпечаток большого пальца правой руки. И рука эта не маленькая. Хорошо, что труп еще в морге, родители Строкина никак приехать не могут, прямо повезло…
– Значит, его сперва отключили, потом накачали спиртным со снотворным, а потом и вовсе повесили? Зачем? Хватило бы снотворного…
– Ну, есть любители острых ощущений… думаешь, такими вещами, как убийства, занимаются психически здоровые люди? – усмехнулся Тимур. – Может, ему удовольствие доставило Артема к потолку вздергивать?
– Перестань!
– Знаешь, о чем я думаю? А если мы не все про Валерку знаем?
– Ты-то? – удивилась Анна. – Ты – и не все знаешь о ком-то с комбината? Тимур, не смеши меня.
– А ты посмейся. Досье на Зотова самое тонкое из всех, что у меня имеются. О нем так мало сведений, что я даже не знаю, в каком городе он родился. Так не может ли быть, что Валера на самом деле не тот, кем представляется, а?
– Это ничего не доказывает. Вот ты знаешь, например, в каком городе родилась я?
