Рисовую кашу он любил больше остальных, и ее варила бабушка, пока была жива. С тех пор запах риса на молоке всегда ассоциировался с бабушкиной малюсенькой квартиркой, с ее морщинистыми руками, в которых быстро-быстро мелькали спицы.
Бабушка умерла, когда Валере исполнилось шесть, и с тех пор в его детской жизни ничего особенно хорошего не было.
– Я в душ, ладно? – пробормотал он, прячась за дверью, чтобы Анна не увидела выражение его лица.
Закрыв глаза, он стоял под холодными струями и старался взять себя в руки. Такая милая мелочь, как тарелка каши, вдруг расслабила его настолько, что Валерий никак не мог прийти в себя.
«Да что я как пацан-то малолетний рассопливился? – думал он, набирая в рот воду и сплевывая под ноги. – Нельзя мне, нельзя…»
Когда он вышел из душа, вытирая на ходу волосы полотенцем, Анна, сидевшая на кухне с сигаретой, тут же встала и поставила перед ним чашку с кофе и тарелку с кашей.
– Ты ешь, я покурю пока.
Что-то в ее поведении показалось Валерию странным – то ли подрагивающие пальцы с сигаретой, то ли лихорадочно блестевшие глаза, но он тут же отогнал от себя эти мысли.
Удар Анна нанесла в тот момент, когда окончательно расслабившийся после вкусной еды Валерий откинулся на спинку стула и потянулся к пачке сигарет.
– А скажи, друг мой Валерий, зачем же ты убил Артема? – спросила она, глядя ему в лицо, и Валерий отдернул руку от пачки, словно обжегся:
– Что?!
– Ну, ты ведь все хорошо слышал.
– Ань… ты это серьезно, что ли? – переспросил не поверивший своим ушам Зотов. – Про Строкина?
– Мне не до шуток, Валера. Ну так скажешь или в полицию звонить? – повторила Анна тоном, совершенно не подразумевавшим под собой ни малейшего намека на юмор.
Зотов даже головой затряс:
– Нет, это не может быть по-настоящему… если это розыгрыш такой, то ты выбрала неудачную тему.
– В глаза мне посмотри, – велела она, и Валерий с вызовом уставился ей в лицо – ему надоела эта непонятная игра, смысла которой он не понимал.
– Ну? Что высмотрела? – насмешливо поинтересовался он.
– К твоему счастью, пока ничего. Но не исключено, что высмотрю, Валера.
– Ань… – Он дотянулся через стол до ее руки, сжал пальцами. – Что происходит-то? Что за вопросы дурацкие?
– А где ты был в ночь, когда Строкин повесился?
– У тебя.
Анна слегка опешила, и по ее лицу было видно, что она лихорадочно копается в памяти.
– Да… действительно, ты был у меня… – медленно произнесла она. – Но это совершенно ничего не объясняет. Я засыпаю раньше тебя и сплю крепко, а в тот вечер мы еще и выпили немного…
– И я, дождавшись, когда ты уснешь, метнулся кабанчиком в город, мочканул Тёму и на люстру его вздернул, – подхватил Зотов весело. – А что? Все сходится, да? Ну, давай звони в полицию. Раскрыто громкое убийство акционера Строкина, злодеем оказался его компаньон – как тебе такие заголовочки для завтрашних газет? А, забыл упомянуть, что в роли сыщика выступила сама владелица комбината, а по совместительству еще и любовница злодея – так лучше? Чтоб уж всем по заслугам, да?
– Прекрати эту комедию, – поморщилась Анна.
– Ну, это ты у нас сценарист и режиссер, ты вольна выбирать, когда точку поставить, – развел руками Валерий. – И… ты меня прости, конечно, но сейчас тебе лучше уйти, Аня. Я устал, мечтал поспать хоть пару часов, чтобы потом уж на доклад к тебе приехать. Давай на комбинате увидимся, лады?
Анна всегда понимала момент, когда проиграла, потому поднялась и вышла из кухни, а через пару минут хлопнула входная дверь.
Зотов вцепился в волосы и застонал. Все происходящее больше не поддавалось контролю, он никак не мог нащупать правильную модель поведения и от этого раздражался все сильнее. А теперь еще и Анна с этими странными заявлениями… И наверняка руку к этому приложил Сагитов – не могло без него обойтись такое дело, точно не могло.
На столе завибрировал мобильный и, глянув на экран, Валерий выругался: «Помяни черта!» – потому что это звонит Тимур.
– Да, слушаю.
– Здорово, Валера, вернулся? Я тут пробил эту «Красную сову», – заговорил Тимур, и Зотов поморщился:
– Какую еще «Красную сову»?
– Ту самую, чьего владельца ты просил на предмет торговли дурью пробить. Так вот, клуб этот – шляпа, на самом деле там бордель, держит его некто Гектор, залетный с материка. Отсидел по малолетке три года, потому и борзый такой. Дурь привозная, распространяют через молодняк, а особо талантливый распространитель у них… угадай, кто.
– Нечего гадать, Сылдыз Угубешева, – бросил Валерий. – Она и Дашку дурью снабжала. Поди, на наркоте и прихватили ее, и в наказание деньги все со счета ее фонда и высосали.
– Не имеет отношения исчезновение денег со счетов фонда к торговле наркотой, но сейчас не об этом, – раздраженно сказал Тимур. – Короче, Гектора этого вчера мои ребята прихватили, объяснили популярно, кто здесь кому и что должен. Посмотрим, как дальше дышать будет, если что – зима близко, а он не местный.
– Это все?
– Да. Просто хотел, чтобы ты знал.
– Теперь знаю, спасибо.
