— Почему ты не рассказал мне все еще тогда, когда мы у тебя дома смотрели видеокассету?
— А почему ты соврала доку, будто я тебя покусал?
— Ты относился ко мне хуже, чем к собаке!
— Я сварил для тебя курицу!
Настя некоторое время смотрела на него, раскрыв рот. Потом сказала:
— Да, это действительно серьезно.
— Я никогда еще ни для кого не готовил. Честное слово. И еще я очень боялся, что ты умрешь.
— Мне знакомо это чувство. Я вообще думала, что ты уже умер.
— Ну, в честь того, что я не умер, как ты думаешь, ты могла бы меня поцеловать?
— Поцелова-ать? — с притворным испугом протянула Настя. — Если это начало какой-то новой боевой операции, то я пас.
Самойлов подступил к ней ближе и признался:
— Это начало новой боевой операции. Только вести ее я собираюсь один.
— И в чем же цель операции? — пробормотала Настя, вдыхая его запах, потому что он уже ткнулся своим лбом в ее сливочный лоб.
— Цель — завоевание, — сообщил он и обозначил поцелуй первым тревожным прикосновением губ.
— И покорение? — подсказала Настя, взяв его за воротник рубашки двумя руками.
— Если только ты захочешь.
Самойлов наклонил голову и пошел в первое наступление.
