«Шпигат» выдавал свой обычный набор неполадок, чтобы нам было чем заняться. Мы поимели стойкое отклонение от нормы в боковом двигателе, и главный компьютер уже заработал электронный эквивалент нервного расстройства, пытаясь вычислить его причину. Мы с Катариной по уши были заняты, вручную внося корректировки в курс.
— Это, наверное, тот самый дух, которого так любит упоминать Аннали, — буркнул я, уткнувшись носом в технический журнал. Я убивал время в ожидании, пока крыльчатка в этом чертовом двигателе опять не начнет барахлить.
Катарина сидела у панели управления, ее пальцы так и мелькали по клавишам, а на лице прочно обосновалось раздраженное выражение.
— Знаю. Заткнись и не мешай мне исправлять положение, — пробурчала она.
— Хочешь кофе? — поинтересовался я, решив, что просто наступил тот самый период каждого месяца, так что не стоит обращать особого внимания на подобные уколы.
Она покачала головой. Ее волосы были убраны в хвостик, который запрыгал туда-сюда. Черный кофе она иногда могла пить, а иногда нет. Рядом с ней был разложен пасьянс, но она явно уже позабыла о нем.
— Может, тебе почитать что-нибудь? Это могло бы тебя успокоить — по крайней мере, перестала бы дергаться.
— Я хочу шоколадного печенья, — объявила она с большей выразительностью, чем обычно принято говорить о подобных вещах.
— Так давай. Ты знаешь, повадки нашей разношерстной орды в последнее время стали меня сильно беспокоить. Жаль, что я даже не представляю себе, к чему все это может привести. Если так пойдет и дальше, Дэви Ллойд рискует полысеть от забот.
Катарина пропустила мои слова мимо ушей. Я услышал, что она опять произнесла: «Черт! Мне надо печенья!» — и только тогда поднял голову.
— Ну и что тут такого? — спросил я, закрывая журнал.
— Мое печенье заперто в моем же шкафчике. — Она подошла к своему шкафчику и подергала за ручку.
— Действительно, на этом корабле имеет смысл запирать шоколадное печенье. И что?
— Не могу найти этот проклятый ключ. Я уже везде посмотрела.
Я немного подумал.
— А ты его где-нибудь оставляла?
— Он висел рядом с графиком вахт, — резко выпалила она.
Я пожал плечами:
— Все понятно. Не будет тебе печенья. Твердозадый снова на тропе войны. Завтра ты найдешь ключ на месте, а при нем будет записочка, в которой тебе доходчиво объяснят все, чего ты и знать-то не знаешь о личной безопасности.
— Мне нужно мое печенье! — Ее глаза превратились в совсем уже узкие щелочки.
— Дэви Ллойд недавно сменился после вахты. И сейчас он крепко спит, пересчитывая во сне долговые расписки. Пытаться добиться от него чего-нибудь сейчас — более чем бесполезно. — Я засунул техническое руководство обратно в коробку.
Катарина мяла в руках листок бумаги.
— Ты что делаешь! — возмутился я. — Бо-бо пересчитывает их всякий раз, заступая на вахту.
Она с силой отбросила бумажный комочек, и тот запрыгал по панелям пола.
— Мне очень надо печенья. Прямо сейчас. Я даже чувствую, как оно там пахнет, — заявила она хриплым голосом.
— Ох, перестань. Эти шкафчики практически герметичны, и тем более упаковка на печенье… — Я замолк на полуслове, потому что девушка небрежно дернула за ручку еще раз, и дверца распахнулась. Она выдернула пачку, разодрала обертку и тут же проглотила три печенюшки. Я подождал пару минут. Ее взгляд смягчился.
Она вздохнула.
— Теперь мне намного лучше. — Она посмотрела на меня. — Ты чего так таращишься?
— Я как-то не ожидал, что ты сможешь таким образом открыть шкафчик.
— Что? А-а. А это я сделала?
— Угу.
— Ого! — Она забросила в рот еще одну печенюшку и задумчиво пожевала ее. — Ты же видел, мне нужно было поесть печенья. Желание было просто нестерпимым.
— А похожих нестерпимых желаний относительно других вещей у тебя не случается? Например, крови не хочется?
Она немного подумала.
— Иногда хочется огурчиков. Солененьких.
Я хорошенько осмотрел дверь. Жесткий пластик' не покоробился, но замок и одна из петель были выдраны с мясом.
— Пожалуй, ты и консервные банки сама сможешь открыть.
— Ты думаешь, это истерика?
— Может быть. Давай я посмотрю, нет ли у нас запасных петель. Мне бы не хотелось объяснять Твердозадому, что здесь произошло.
— Да и мне тоже. Хотя ничего серьезного не случилось
Я озабоченно посмотрел на нее.
— Кен, с тобой все в порядке? Тебе бы немного чего-нибудь красненького на щеки. А то ты слишком уж бледный.
— Ну и что? Сама-то почему не пользуешься румянами или чем-нибудь еще? Как-то обидно выслушивать такое от человека, который выглядит как персонаж рекламы домашних соляриев, каким он был «до того».
— Чтобы спрятать предательскую бледность? Не могу. — Она коснулась пальцем щеки. — Все эти средства просто раздражают мне кожу.
Я глянул на шкафчик.
— Понятно.
— Не хочешь поиграть немного в ракетбол после вахты? Мне кажется, физическая нагрузка пошла бы мне на пользу, — попросила она своим серьезным голосом.
— Разумеется.
И после того как Фридо и Вайма Джин сменили нас, мы отправились на корт, где Катарина загоняла меня до седьмого или даже восьмого пота.
