По НТ-3 глубина хода торпед менее 10 метров, АУН (
По ПТ-3 изделие — 260, АУН — 190 метров, Нх (
Гос. номер автомашины-торпедовоза ЗИЛ — 31-10».
Экипажу капитана 2-го ранга Виталия Степановича Малярова на РПК СН «К-512» на 1 августа планировалась погрузка практических торпед для выполнения учебных стрельб. Для перевозки их из ТТБ (торпедно-техническая база) на пирс был заказан торпедовоз, который от обычного грузового автомобиля отличался невероятной длиной кузова (таких кузовов я больше нигде не видел). Несмотря на семиметровую длину кузова машины, не менее того, оттуда все равно торчали хвостушки торпед. Чаще использовались длиннобортные КрАЗы и реже — более короткие ЗИЛы.
На флотилии в Павловске помощником коменданта по режиму служил мичман с забавной фамилией, похожей на собачью кличку, — Найда. Мой тезка Алексей Найда — белобрысый, лет на пять старше меня, невысокого роста, обычного телосложения по характеру спокойный и уравновешенный — по своей должности был совершенно не зазнаистым парнем. Несколько раз мне пришлось накоротке общаться с ним и я нашел его простым компанейским товарищем. Говорят, он был фокусником, а для осуществления своей иллюзионистской деятельности у него имелся специальный чемоданчик. И когда он производил свои махинации, простите, фокусы, все почему-то смеялись.
Симбиоз подводника и земледельца
«26 июля 1979 г.
Экипаж О. Г. Чефонова — проверка.
Л/с БЧ-3, делают все для того, чтобы невозможно было проверить матчасть».
Вот пришлось проверить свой уже хоть и бывший, но все же родной экипаж капитана 1-го ранга Олега Герасимовича Чефонова на РПК СН «К-523». Как говорится, куда ты денешься с подводной лодки. А чтобы я не терял нюха и не заносился, что уже «не свой», мне дали почувствовать это мои бывшие товарищи. Впрочем, ничто не помешало мне исполнить свою обязанность, а лишь простимулировало во мне «спортивную» злость и «боевой» азарт. При этом в отличие от своих командиров со стороны Александра Хомченко было понимание ситуации, то есть наша солидарность подчиненных проявилась и здесь. По предшествующим проверкам видно, что не так уж я и усердствовал — сделал всего лишь 15 замечаний. Одновременно было отмечено положительное — мичман Александр Иванович Хомченко знал свою книжку боевой номер. Зато пришедший мне на замену старший торпедист матрос Евгений Ножкин ни книжки «Боевой номер», ни вверенной ему матчасти не знал, что в принципе было естественно — молодой.
А вот Михаил Михайлович Баграмян поведал еще одну занятную историю, которую ему в свое время рассказал другой мичман, Сергей Михайлович Версеник, в сороковых годах служивший на подводной лодке довоенной постройки, тип «С».
Было это где-то в 1947 или 1948 г. у абхазского побережья Черного моря, недалеко от города Поти. Понятное дело, страна после Великой Отечественной войны была в тяжелом положении, люди восстанавливали разрушенные города, разоренные села, экономику и народное хозяйство. Им было не до представлений или концертов, а тем более цирков.
Вот командир эски и решил устроить труженикам села показательное цирковое представление. И простых колхозников он-таки удивил и даже привел в восторг. Для контроля ситуации на берегу, а также в качестве комментатора командир оставил экипажного химика, уже известного нам мичмана Версеника. Сергей Михайлович прямо из арены-подлодки переместился в первый ряд зрителей, поближе к председателю колхоза, и, будто на футбольном матче, начал со знанием дела комментировать разворачивающееся представление.
А представление-то оказалось не хилым. Командир постарался. И чего он там только не вытворял! Представление началось со срочного погружения, а представитель подводного флота добросовестно это дело комментировал:
— Смотрите, сейчас подводная лодка будет погружаться!
Подводная лодка, как послушная девочка, выполнив команду комментатора, на полном ходу завораживающе ушла под воду. На что тут же последовала восхищенная реакция колхозников:
— Как ныряет!
А комментатор своих обязанностей не забывает:
— Внимание!!! А сейчас подводная лодка всплывет!
И снова восторженная реакция колхозников:
— Ух ты, быстро как!
Ну, еще бы, подлодка на полном ходу, как летучая рыба, «выпорхнула» из воды на доли секунд, блеснув в воздухе на солнце вороненой сталью черного корпуса.
Восторженная публика ахала и охала, то хлопая в ладоши, то замирая, аж в зобу ей спирало, как от воздушного полета гимнастов. Колхозники, далекие от ратного труда подводников, последним сочувствовали и в представлении сопереживали:
— Ох, тяжело им там! Ох, тяжело!
Кто-то, радуясь, с восторгом за спасенные души воскликнул:
— Всплыли!
Другой тревожно:
— А где он? Где он?
Третий восторженно:
— Ух-ху-ху! Как рыба!