Когда Майклу было пятнадцать, Боба пригласили руководить хором в церкви Грейс в Нью-Гемпшире, и они переехали туда из Техаса. Майкл скучал по старому дому, но решил, что переезд никак не повлияет на его планы. Во втором классе средней школы он подал документы в ньюгемпширское отделение Национальной гвардии. Он выбрал специальную программу, позволяющую окончить школу, прежде чем приступить к службе. В следующем году он начал посещать курсы подготовки в Национальной гвардии, а в 2004-м, сразу после школьного выпускного, отправился в учебный лагерь для новобранцев. Аяла знал, куда хотел попасть: в пехоту. Но не в бронетанковое подразделение: обращаться с тяжелой техникой ему не нравилось. Ему хотелось служить в воздушно-десантных войсках. После тренировочного лагеря в Форт-Беннинг, Джорджия, его послали в Форт-Кэмпбелл, Кентукки, штаб-квартиру 101-й воздушно-десантной дивизии. «Клекочущие орлы», как принято называть это подразделение, прославились участием в высадке в Нормандии во время Второй мировой войны, когда они понесли тяжелые потери. В октябре 2005-го дивизию Майкла отправили в Ирак.
Когда Аяла увидел, кто находится внутри синего Bongo, ему стало плохо. Машина с разбитым всмятку капотом стояла у дороги, черный дым из выхлопной трубы смешивался с белым паром радиатора. В первую секунду Аяла даже подумал, что все это ему снится. Те, в кого они стреляли, оказались не иракскими повстанцами. Это были американские солдаты, товарищи Аялы. Как такое могло произойти? Сбылся самый страшный кошмар любого военного, когда в суматохе боя убивают своих. Официально такой инцидент называется парадоксально — «дружественный огонь». Американские солдаты используют другое слово — FUBAR (fucked up beyond all recognition — «замочили, обознавшись»).
Все находящиеся в грузовике либо убиты, либо ранены. Человек, выскочивший из машины в попытке спастись, лейтенант, командир взвода, лежит в придорожной канаве. Трое других все еще в кузове: иракский переводчик, задетый выстрелом из винтовки Аялы, радист с простреленной в нескольких местах рукой и санитар, которому в ногу попала срикошетившая пуля.
«Санитар стал кричать на нас: «Какого черта? Что вы наделали, идиоты?!»» — вспоминает Аяла. Несмотря на собственное ранение он пытался помочь остальным. Он подошел к кабине грузовика, и мир вокруг просто перестал существовать. Голос санитара теперь доносится из какой-то другой реальности. Майкл протягивает руку к дверце кабины, рывком открывает ее. Внутри все забрызгано кровью, но оба солдата по-прежнему сидят на своих местах. Они мертвы. Их тела и лица испещрены крупнокалиберными пулями. Аяла узнает их: он почти каждый день встречал их в Кэмп-Страйкер. На месте водителя сержант Адам Крейн, на пассажирском сиденье — штаб-сержант Филипп Нардон (я не называю настоящие имена по просьбе их семей). Майкл в ужасе. Но он понимает, что им больше ничем не помочь, и возвращается к раненым. Санитар из подразделения Аялы уже оказывает помощь лейтенанту — единственному, кто пострадал не от «дружественного» огня. Он ранен в перестрелке с повстанцами, от которых как раз пытался удрать синий Bongo. Пуля вошла выше бронежилета в левое плечо и вышла сзади, задев легкое. Ему требуется немедленная помощь, рана может оказаться смертельной. Из куска пластмассы и скотча санитар сооружает герметичную конструкцию, которая не позволяет воздуху поступать в легкое. Один угол пластмассы не закреплен, чтобы воздух мог выходить. Аяла держит пакет с физраствором, а санитар вводит иглу в вену.
Они продолжают работу. Теперь очередь радиста, ему накладывают жгут. Он крупный, производит впечатление физически сильного человека, и ранение, скорее всего, не будет иметь серьезных последствий. Они перевязывают ногу санитару и, наконец, обрабатывают царапину на голове переводчика. Тем временем остальные в подразделении Аялы уже знают о случившемся. Одного из пулеметчиков тошнит, другой рыдает. Отныне их служба, независимо от дальнейших побед и героизма, навсегда будет омрачена этой непреднамеренной, но смертельной ошибкой. «Если бы их застрелили боевики, а мы бы просто обнаружили их, нам не было бы так плохо. Но это мы их убили».
У них с собой не было пластиковых мешков. Поэтому, достав тела сержантов из кабины грузовика, они накрыли их плащами. Дверь со стороны водителя оказалась зажата деревом, и Аяле пришлось перелезать через залитое кровью сиденье. Когда они вытаскивали тело Нардона, у него отвалилась отстреленная кисть руки. Командир взвода вызвал вертолеты. Сначала эвакуировали раненых. Второй вертолет, который должен был забрать тела, задержался, и Аялу оставили сторожить их. Ночью, при виде двух темных силуэтов на носилках на земле у его ног, Аяле было нестерпимо больно и жутко. Вертолет прилетел незадолго до рассвета. Он приземлился метрах в ста от них, и Аяла с товарищами отнесли тела.
