Вечером мы с Эдиком перечитали письмо отца ещё раз.
— Итак, Бабочка, из известных нам фигурантов остался некий Карлсон. Думаю, с утра мы посетим его каморку на крыше. А теперь давай думать.
— О чём?
Я дьявольски устала и хотела спать.
— Для начала вспомни, какой препарат ты пьёшь. Ты должна пить его каждый день. Генетические болезни нельзя вылечить или перерасти.
Я пожала плечами.
— Да ничего такого я не пью. Хотя, постой. Отец оставил мне витамины. Поливитамины, несколько упаковок. Я как раз допиваю последнюю. Обычно родители прилетают в июне и привозят новые.
— Теперь всё становится на свои места. И боязнь отца, что ты можешь проглотить рюмашку-другую и отравиться, и твоя нечувствительность к хлороформу, и то, что ты бродила по ночам, разговаривала со мной, а утром ничего не помнила. Аль, в твоих витаминах содержится тот самый препарат.
Я поёжилась. Трудно осознавать себя генетическим мутантом. Наверное, теперь Эдик отвернётся от меня. Я тяжело вздохнула и отвернулась первая… носом к стенке.
— Эй, я ещё не разрешал тебе спать, крошка. У нас остались незаконченные дела.
Он резко развернул меня к себе и быстро стянул длинную майку, которую я надела после душа.
— Что ты собираешься делать?
Голова принца уже спускалась к моей груди.
— Тебе огласить весь список?
Я попыталась отстраниться.
— Эдик! Я ненормальная, мутант.
— Тогда я буду заниматься любовью с мутантом. А то, что ты ненормальная, я понял в первую же ночь, когда ты швыряла камнями в мои окна.
Меня не успокоил его шутливый тон.
— Но мы не предохраняемся. Что будет, если я…
Мужчина оторвался от груди и серьёзно посмотрел мне в глаза.
— У меня нет твоих проблем. Я пью водку и отключаюсь от хлороформа, я засыпаю, как убитый, и не блуждаю по ночам. Так что не переживай. Наши дети будут такими, как все.
Наши дети? Какое магическое словосочетание. Я не хотела уточнений, сроков, обещаний. Я вообще не хотела ни о чём думать и ни о чём говорить. Такие огромные и такие нежные руки ласкали моё тело, губы приблизились к моим, а, когда мягкий язык скользнул в рот, я встретила его с радостью, наслаждаясь чудесным вкусом любви. Эдик застонал, раздвинул мои колени и медленно вошёл в меня, давая время привыкнуть к новым ощущениям. Я больше не испытывала боли. Голова шла кругом от немыслимого счастья единения.
— Прости, детка, я больше не могу.
Мой принц дёрнулся и зарычал, наполняя меня соками любви. Я не успела подумать, что всё так быстро закончилось, как почувствовала внутри себя его пальцы. Осторожно и умело, они ласкали чувствительную плоть, заставляя кричать и выгибаться. Я стремилась навстречу подкатывающему удовольствию, резко насаживая себя на источник наслаждения.
— О, малышка, а ты любишь пожёстче. Чёрт. Я опять нуждаюсь в тебе.
Такого не могло быть, или могло? Твёрдая эрекция упёрлась мне в живот.
— Потерпи немного. Давай сделаем это вместе!
Он снова вошёл в меня. Но теперь всё было по-другому. Ни капли нежности, ни доли жалости. Мои ягодицы ныли под крепкими пальцами, сжимавшими их до боли. Перевернув меня на живот, Эдик вновь проник, резко, грубо, жёстко. Я инстинктивно выгибалась, чувствуя, что на грани. Всё было так, как и хотел мой принц. Мы кончили одновременно и, обессиленные, растянулись на кровати. Эдик поглаживал мой живот, поднимаясь рукой к груди.
— Нет. Я требую передышки.
— Хорошо. ― Принц поднялся с кровати и направился в душ. ― Но, когда я вернусь…
Когда он вернулся, я уже крепко спала.
Утром я убедилась, что память у Эдика была отменной. А ещё он очень не любил откладывать незаконченные дела в долгий ящик. Проснуться от осторожных поцелуев, которыми принц покрывал мою шею, было приятно. Лёгкое дыхание щекотало кожу, вытягивая меня в режим бодрствования. Когда тёплые ладони сомкнулись на полушарии груди, я приоткрыла веки.
— Ты решил воспользоваться мной, пока я нахожусь в бессознательном состоянии?
Мужчина усмехнулся.
— Раз ты не пользуешься мной, решил проявить инициативу. Смотри, какой экземпляр пропадает!
Взяв меня за руку, он передвинул её на свой восставший жезл. Я сонно погладила предмет мужской гордости.
— Раньше от этой напасти тебя спасал холодный душ.
— То было раньше. А теперь моя спасительница лежит рядом и совершенно не хочет удовлетворить своего мужчину.
— Гм. Я подумаю.
Эдик перевернул меня на спину и широко развёл мои бёдра.
— Подумай, как ты сделаешь это вечером. А пока просто впусти меня всего, без остатка.
Двигаясь во мне медленно и лениво, принц внимательно наблюдал, как я постепенно возбуждалась. Теперь я хотела большего: силы, жёсткости, ударов, грома, молний, цунами, землетрясения. Я впилась ногтями в широкие плечи, усиливая амплитуду движений.
— Моя маленькая птичка хочет разбудить зверя?
— Да, хочу. Я нуждаюсь в нём.
Эдик запрокинул голову и выпустил своего зверя на свободу. Яростно рыча, раскачивая кровать, подминая меня под себя, он добился-таки моего крика, который вырвался непроизвольно, как знак полного подчинения и капитуляции.
Когда всё закончилось, принц привлёк меня к себе, растирая покрасневшую шею.
— Как ты думаешь? Синяк останется?
