Я убрала его руку. Боже всемогущий! Это я так укусила Змея?
— Я… я просто не понимаю, как это вышло.
Эдик раздулся, как индюк.
— Ты очень страстная штучка, малышка. А ещё мне кажется, что чьи-то маленькие коготки расцарапали мне всю спину.
Я уткнулась носом в подушку и завыла. Какой стыд! До чего я докатилась! Развернув меня к себе, принц посмотрел в глаза.
— Запомни, птичка! Теперь ты принадлежишь мне, только мне. Кусайся и царапайся, сколько пожелаешь. Но ты никогда, слышишь, никогда не улетишь от меня. У тебя никогда не будет другого мужчины. Теперь я твой хозяин и господин.
Аквамариновые глаза превратились в изумрудные. Мой зверь предъявлял права. Он ставил на мне печать собственника. Это было похоже на какую-то кровную клятву, больше, чем признание в любви, гораздо больше, чем предложение руки и сердца. Я почувствовала, что, действительно, принадлежу этому мужчине, такому разному и непонятному, но такому близкому и родному. Приподнявшись, я дотянулась до его губ и прошлась по ним языком. Эдик не отреагировал. Он всё так же пристально смотрел на меня немигающим змеиным взглядом, точно удав на кролика.
— Впусти меня, как я впускала тебя. Раскройся.
Наконец, Змей немного расслабился. Мой язык проскользнул между твёрдых губ, лаская их, требуя ответа.
— Девочка! Что ты творишь со мной? Тебе опять хочется…
— А тебе? Не говори, что тебе не хочется. Я же чувствую это, даже без слов.
Эдик перевернул меня на живот, поставив на четвереньки, широко развёл мои колени и принялся ласкать меня языком. Я выгибалась навстречу, стонала и корчилась, пока последний спазм не покинул моё тело вместе с последним стоном.
Принц легонько шлёпнул меня по заду.
— Знаешь, я мечтал, что сделаю с тобой именно это, как только узнал, что ты совершеннолетняя.
— Тебе это нравится? Я тоже хочу попробовать. Пожалуйста!
Мужчина встал с кровати, широко расставив ноги.
— Иди сюда. Попробуй.
Я сползла на палас и опустилась перед ним на колени. Страх сковывал тело. Я не знала, как нужно правильно. И зубы! Я же могла поранить самое дорогое!
Огромная ладонь легла на мой затылок. Взяв возбуждённый орган в руку, я провела дорожку вверх, легонько массируя его большим пальцем. Поймав крошечную капельку на головке, поднесла её к губам и слизнула. Вкус был необычный, но не противный.
— В рот, девочка, возьми его в рот.
Медленно я стала погружать огромный орган в себя, обводя его языком, прижимая губами. Эдик качнулся вперёд. Я тоже сделала движение навстречу.
— Я не смогу войти целиком. Помогай себе рукой.
Придерживая плоть у основания, я принялась двигаться, увеличивая темп. Зубы меня больше не беспокоили. Инстинкты распутниц, отточенные веками, сидевшие в глубоком подсознании, вылезли наружу, указывая путь, дарующий удовольствия. Я даже сама не успела понять, как, несмотря на все опасения Эдика, приняла мужчину в себя целиком, до самого основания, не чувствуя при этом ни тошноты, ни брезгливости.
— Милая! Выпусти меня. Я сейчас кончу.
Эти слова окончательно снесли мне крышу. Я только увеличила темп, оглаживая крепкие ягодицы. Сильная струя оросила мне горло, потом ещё одна и ещё. Я старательно глотала вязкую жидкость, высасывая всё, до последней капли. Эдик упал на ковёр, широко раскинув руки. Через минуту, отдышавшись, он поманил меня к себе.
— Иди ко мне, малышка. Ты опустошила меня, как юнца.
Свернувшись рядом с ним, я подняла лицо и улыбнулась. Принц провёл рукой по моим губам.
— Тебе не нужно было всё это глотать!
— Почему?
— Многим женщинам это не нравится.
— Но мне понравилось. Я не прочь повторить.
Эдик рассмеялся.
— Неугомонная! Вечером. Надо собраться с силами и встать. У нас сегодня много дел.
На завтрак мы, естественно, опоздали. Поэтому ели вдвоём под понимающими взглядами Раисы и Анатолия.
— Мы тут съехать решили, чтобы не стеснять. ― Проспавшийся профессор приобрёл интеллигентный вид.
— Рано. ― Эдик оторвался от пиалы с хлопьями.
— Но ведь все бандиты пойманы…
Пантера вошёл в столовую и отобрал у моего мужчины пол-литровую кружку с кофе.
— Бандиты? Это да, а вот координатора их мы так и не нашли. Эти дохляки молчат, как партизаны. Говорят, никогда не видели, но я им не верю. Страх остаться без яиц меркнет перед гневом командира.
Я печально вздохнула. Как я могла забыть, что главарь группы охотников остался на свободе?
— Ничего. Мы его вычислим, а потом выйдем и на остальных, на тех, кто стоит выше.
— Надо пытать бандитов. ― Предложила Раиса.
— Нет-нет, дорогая. Пусть этим займутся компетентные органы. А ты займись мной. Мы же решили всё начать сначала.
Раиса Владленовна покраснела.
— Лично я ещё ничего не решила. Посмотрим на твоё поведение, Толик!
Пантера уехал через десять минут, а мы через час после него.
— Пусть пока проверит институт, чтобы без сюрпризов было.
Наш путь лежал в соседний город, где на кафедре иммунологии царствовал великий и могучий Карлсон, профессор Толчанов.
Горный серпантин закончился, и мы помчались по ровной трассе.
— Почему ты называешь этого чувака Карлсоном?
Эдик вёл машину одной рукой, а второй поглаживал мою коленку прикрытую длинной юбкой.
