Мэл мычит нечленораздельно через сжатые зубы. Его лицо искажается, он закусывает губу и не сводит глаз, продолжая направлять меня. Неожиданно вторая его рука вырисовывает вензеля в воздухе и бросает какое-то заклинание в сторону.
Он не позволяет мне отстраниться. И не сдерживается, выплескивая стон - громко, в голос, и бессильно отваливается на подушку.
- Сорвалось, - смеется, взъерошивая волосы.
- Что сорвалось? - спрашиваю, вытирая губы. Не сказать, чтобы было неприятно или противно. Скорее, непривычно.
- Сilenchi*. Твой сосед так и не выучит сегодня билеты. Иди сюда, - тянется ко мне Мэл.
Он вспотевший. Уставший. И довольный.
Кто говорил, что от потных мужчин воняет точно от коней? Это девчонки в интернате, морща носы, делились циничными подробностями взрослой жизни. От Мэла пахнет разомлевшим удовольствием, тягучей сиропной истомой.
Он целует и прижимает к себе.
- Наверное, у меня плохо получилось, - нерешительно мямлю, зарываясь пальцами в его волосы.
- Разве? - Мэл поглаживает меня.
- Ни разу не делала. Тебе понравилось? - выведываю, испытывая прежнюю неуверенность. Мне жизненно важно знать, что Мэл без ума, что он в восторге.
- Спрашиваешь! - хмыкает он и перехватывает мою руку, целуя пальчики.
- Ты соленый, - вспоминаю его вкус.
- Всё правильно. Я соленый, ты сладкая, - трется щекой. - Поехали лопать? Есть хочу - сил нет.
Мэл высказался категорически против того, чтобы его девушка отправилась в люди в короткой юбке. Свое несогласие он объяснил примерно так:
- Нет - и всё.
Пришлось уступить ему, переодевшись в штаны, и заодно отложить в сторону шубку, испорченную многострадальными ползаниями. Выгребая мелочь из тумбочки, я заметила бывшее перо Мэла, превратившееся в блинчик, рядом с его фотографией, и воровато оглянулась. Заглядывал ли Мэл в ящик в мое отсутствие?
Он выглядел беззаботным, мурлыча под нос, и застегивал манжеты рубашки.
Вот ведь возвела напраслину на человека. Хорошо, что хватило ума не озвучить. Мэл не уронил бы свое достоинство, рыская по моим вещам, потому что знает: следует уважать чужое личное пространство, а еще доверять друг другу, иначе подозрения убьют даже самые крепкие отношения.
Успокоившись, я незаметно надела брошку и задвинула серебристый блинчик с фотографией в дальний угол ящика, присыпав хозяйственной мелочевкой. Итак, отправляемся в люди с Мэлом. С моим парнем.
Ох, что-то меня затрясло.
Путь от общаги до ограды института мы проделали, обнявшись. Я смущалась, хотя аллея со стоянкой удачно пустовали, и от волнения забыла посчитать пятки ангелов, отправившихся на небо с докладом к Создателю.
Черная машина, знакомая по утреннему фееричному появлению у института, стояла в среднем ряду. Интересно, кто ее переставил, выдернув из сугроба? Макес или дорожная служба?
Мэл открыл передо мной дверцу пассажирского сиденья, и я впорхнула в салон движением, отточенным на уроках политеса.
- Новая? - спросила, оглядывая внутреннее убранство автомобиля - не менее респектабельного, чем его несчастливые предшественники.
- Временно пользуюсь, пока "Турба" в ремонте, - пояснил Мэл, щелкая рычажками и кнопками на передней панели. Я хихикнула, не сдержавшись.
- Что смешного? - улыбнулся Мэл.
- Ты похож на командира самолета. Не хватает шевронов и фуражки.
- Пристегнись, Эвочка. Сейчас взлетим, - предупредил он, выруливая задним ходом со стоянки.
У водителя было отличное настроение, у меня - тоже. Частота ударов сердца, наверное, превысила все мыслимые пределы. Близкое присутствие Мэла будоражило, мешая сосредоточиться. Мысли хаотично скакали, поэтому я плюнула на попытки поймать хотя бы одну здравую мыслишку, и смотрела то в окно, то на Мэла. Мы переглядывались и улыбались.
Случайный взгляд в сторону выхватил сферу Большой спортивной арены, на которой Петя ставил рекорды и получил чемпионский титул. Знакомое направление.
- Не хочу в "Инновацию".
- Почему? - притормозил Мэл, сбавив скорость.
Значит, я угадала - он направлялся туда, где привык вкушать изысканную пищу, не обращая внимания на длину счета. Зато на моих зубах скрипели висоры при каждом глотке коктейля, выпитого в "Инновации".
- Там дорого.
Мэл ловко перестроился в крайнюю полосу и остановил машину у обочины.
- Значит, так. Мы собираемся есть... - он посмотрел на запястье, - то есть обедать. Расходы - моя проблема, не твоя.
- Мэл, в "Инновации" очень дорого! Давай заедем в другое место. Разве в столице негде поесть?
- Спасибо, после общепита у меня полдня болит желудок.
- Потому что обед за десять висоров, а не за двести?
- Потому что котлеты жарят на трехнедельном жире, и крем-суп сварен из суррогатов.
- Зачем тогда ходишь в нашу столовую? - удивилась я.
- Затем.
Я поджала губы. Вот капризуля! "Мой изнеженный организм усваивает лишь молодую оленину, вымоченную в белом вине и обжаренную без масла до тонкой хрустящей корочки". Ладно, так и быть, поедем в твою уникальную и неповторимую "Инновацию".
