Картинка напоминала небольшую карикатурку. Огромный сейф с табличкой «Банк» походил на неприступную крепость, увешанную множеством замков. Вернее, он выглядел бы неприступным, если бы сбоку из крошечной дверцы не выглядывала маленькая фигурка уборщицы со шваброй и ведерком, закрывающая дверцу на щеколду.
Изучив рисунок, я поглядела на хитрое лицо Алесса, и до меня дошло.
— Спасибо. Хорошо рисуешь.
— Баш на баш, — напомнил он. — Теперь моя очередь. Где находится горн?
— В подвалах под холлом.
— Где вход?
— Северо-восточный коридор, вторая дверь по левую сторону.
Или начало пути, которым я пошла в свой второй день в институте, разыскивая в институтских катакомбах кабинет завхозши.
— Направление?
— Сразу направо, потом прямо, пока не упрешься в электрощитовую. После нее начинается горн.
— Что значит, начинается? — не понял Алесс.
— А то и значит. Он тянется несколько десятков метров.
Парень подумал и сказал:
— Не врешь.
Ха! Соври я, у меня началась бы гангрена руки. Клятвопожатие — страшная вещь для нечестных людей.
— Откуда знаешь? — спросил парень.
— И тебе того же, — ответила я любезно и пошла доедать остывший омлет, не забыв прихватить тетрадку. А еще утащила из столовой новую жертву для экспериментов — не подозревающую о своей участи вилку.
Мне повезло в продуктивном разговоре с Алессом. Зрительная память не подвела при изучении копий схем институтских этажей и подвалов, любезно предоставленных деканом.
Да пусть начнется учебный стресс.
Дообеденная половина дня посвятилась учебе, причем настолько плотно, что к большому перерыву у меня закружилась голова от обилия впихиваемой информации, а ведь день еще не кончился.
На первой лекции Ромашевичевский объявил приторным голосом:
— Учащиеся! Напоминаю, что через неделю стартует зимняя сессия. В нее вы должны войти подготовленными и вооруженными, в противном случае до экзамена будут допущены избранные.
По словам Ромашки предстояло вооружиться тремя рефератами собственного, а не слямзенного сочинения, что и доказать тет-а-тет преподавателю, плюс сдать экспериментальную работу, в рамках которой разработать собственный рецепт снадобья, изготовить его самолично в свободное от учебы время (для этого специально выделялся вечерний факультатив) и сделать вывод об эффективности и преимуществах по сравнению с существующими рецептурами. Кроме того, к финишу в виде экзамена следовало доползти с исследовательской работой, целью которой стоял поиск интересных рецептов в архивах, мемуарах и в прочих источниках.
Вот такие пироги. И никого из преподавателей не волновало, что я появилась в этом институте неделю назад. Правила одинаковы для всех.
После первой лекции ко мне подошла Эльза под ручку с подружкой.
— Папена, я уполномочена собирать деньги на новогодний вечер, — сказала жеманно, глядя мимо меня. Куда же брюнетке смотреть, как не на своего ненаглядного Мелёшина, воспитывавшего девицу похлеще меня. Наверное, унизительно видеть, что место занято другой, более удачливой фавориткой.
— Зачем? На костюм зайчика не хватает?
— Шути, Папена, пока шутится, — не повелась Эльза. — Если не хочешь сдавать, говори сразу. Тогда не получишь пригласительный, а вход только по билетам. Или символический взнос в три висора будет для тебя проблемой?
— Отчего же? — пожала я плечами, лихорадочно вспоминая, наскребу ли из той мелочевки, что у меня осталась, требуемую сумму. — А кто уполномочил? Сама себя?
Девица презрительно дернула плечом и показала небольшую карточку, на которой действительно значилось, что Эльза Штице, студентка третьего курса факультета нематериальной висорики, делегирована послом доброй воли для сбора денежных средств на пожертвования в рамках вечера, приуроченного к встрече Нового года. Внизу стояла институтская печать, а размашистая подпись Стопянадцатого переливалась яркой голограммой.
Выудив из кармашка сумки три висора мелочью, я облегченно вздохнула. Попроси Эльза чуть больше, и тогда меня, не стесняясь, ославили бы на всю аудиторию, указав на скупердяйство или на бедность.
— Расписывайся, — девица сунула ведомость и перо. — Не бойся, не украду твои медные грошики. Больно надо. Егорчик, а ты будешь сдавать? — И оттолкнув меня, она ринулась выше, а подружка пристроилась хвостиком.
Что ответил Мелёшин, я не расслышала. Не до того было. Меня ждали конспекты по нематериальным заклинаниям.
Мэла, вообще, будто не существовало. Посиживал себе тихонечко и воспитанием больше не занимался, знания на мне не оттачивал. Видимо, тоже пропитался духом предстоящей сессии.
Перед началом второй лекции я сбегала к библиотеке и, стараясь не вызывать подозрений, оглядела замок на входной двери, заодно изучив расписание работы.
Преподаватели точно сговорились. На занятии по матмоделированию преподаватель бодренько напомнил о приближающейся сессии, вызвав многострадальный стон, пронесшийся по рядам. После чего зачитал длиннющий список задач и теорем, которые следовало предоставить решенными и доказанными к моменту экзамена.
