Дом, чтобы в нём более или менее комфортно можно было прожить несколько тёплых летних месяцев, требовал мелкого ремонта и большой уборки. К безмерному счастью Марион, в нём имелись необходимые современному человеку достижения прогресса, пусть и образца прошлого столетия. Бертран проверил щиток и убедился, что в доме есть электричество, а также пообещал прислать водопроводчика, который подключил бы дом к скважине и проконтролировал состояние водопроводных труб и сантехники. После осмотра, скрепя сердце, Марион приняла решение, что поля никуда от неё не денутся, а вот жилище… Дом следовало привести в порядок в первую очередь. Хозяйке нужен кабинет, где можно будет закопаться в гроссбухи и кипы бумаг, «оставленные в наследство» управляющим, а сейчас бережно выгруженные и сложенные Бертраном в углу прихожей. А также – спальня, ванная, кухня и гостиная.
Искренне поблагодарив Бертрана за участие и помощь, отмахнувшись от предложений найти кого-нибудь, кто смог бы заняться уборкой, Марион отослала его домой – негоже было злоупотреблять добротой провансальца. Уж с тряпкой и щёткой она управится, благо мадам Дюпон прозорливо снабдила гостью оными, вкупе с моющими средствами, комплектом свежего постельного белья и прочими мелочами, при этом охая и ахая, что сама не сможет помочь с таким деликатным делом, как приведение дома в жилой вид, – старушку беспокоило здоровье. Марион дала себе зарок обязательно отблагодарить соседку – разве сама она вспомнила бы о таких банальностях, как отсутствие жизненно важных простыней или полотенец, пока не столкнулась бы с ними нос к носу? Багаж её хоть и был достаточно велик, но всё же собирался в полном неведении, с какими бытовыми проблемами может столкнуться хозяйка дома, в котором много лет никто не обитал.
Физического труда Марион никогда не боялась, хотя с такой прорвой подобной работы, наверное, столкнулась впервые в жизни. К счастью, в саду была колонка, напрямую качавшая воду из скважины, и временное отсутствие той в доме не стало препятствием. Облачившись в самые удобные и простые джинсы и футболку (в доме было прохладно, толстые стены не давали уличной жаре воцариться внутри), вскоре новая хозяйка настолько увлеклась процессом выметания, выбивания и вымывания пыли, что не заметила, как день стал клониться к вечеру. Попутно составляя список того, что нужно приобрести, она освободила от хлама и грязи все необходимые ей помещения. И в конце дня без сил опустилась на гору старья, от которого собиралась безжалостно избавиться и которое сама смогла вытащить из дома и свалить рядом с крыльцом. Что делать со всем этим хламом, вывезти или попросту сжечь, она ещё не решила. Но точно не сегодня – Марион еле двигалась от усталости, была зверски голодна, а за душ и чашку кофе – способна на убийство.
Именно в таком состоянии, утомлённой, растрёпанной, насквозь пропылившейся и оседлавшей кучу никчёмного барахла, её и застал посетитель. Ворота на въезде не запирались, поэтому Марион не удивилась подъехавшему новенькому внедорожнику со слегка запылёнными, но всё же сверкающими чёрными боками, и лишь молча уставилась на выскочившего оттуда человека.
Заинтересованно оглядывая дом и окрестности, он подошёл ближе.
– Добрый вечер, могу я увидеть хозяйку?
По его произношению Марион сразу же сделала вывод, что мужчина либо не местный, либо хочет казаться таковым. По тому же, как он слегка мазнул по ней взглядом, было ясно, что лохматое чудовище, взгромоздившееся на кучу мусора, он считает кем угодно, только не хозяйкой. Марион вдруг развеселило это открытие – будучи дочерью Джейсона Коула, далеко не последним человеком в его компании, да и просто довольно привлекательной женщиной, последние годы она привыкла ловить на себе заинтересованные, учтивые и даже заискивающие взгляды мужчин. А в таком непоказном равнодушии, выказанном лишь потому, что её приняли за прислугу, было что-то интересное своей новизной и естественностью.
Прежде чем ответить, она намётанным взглядом профессионала рассмотрела мужчину лучше – высокий, с хорошей фигурой, широким разворотом плеч и правильными чертами лица, он мог бы стать идеальной моделью. Если бы Марион давным-давно не забросила свою художественную практику, она определённо предложила бы ему роль натурщика. Хорош! Было что-то породистое в чертах его лица, чего не объяснить словами, но что прекрасно передала бы кисть. А судя по тому, как уверенно он держался, по модному беспорядку светлых волос, холёным рукам с блеснувшими на запястье часами знаковой марки, субъект явно знал себе цену и привык этим знанием пользоваться.
– Добрый вечер, – Марион поднялась и сделала шаг навстречу. – Я вас слушаю.
Мужчина на секунду недоверчиво глянул на неё, смутился, но моментально взял в себя в руки и неподдельно заулыбался, обнажая ряд белоснежных зубов.
– О, прошу прощения, мадемуазель! Я – идиот!
