Ударом волны в борт судно резко накренилось и, через открытую дверь Тоболина кинуло на крыло. Ухватившись руками за фальшборт, невольно он стал свидетелем другой трагедии. Не обращая внимания на сумашедшие порывы ветра, перегнувшись через планширь, Тоболин хотел убедиться, выполняет ли его указание старший офицер.
В то время, как Тоболин пытался рассмотреть действия моряков по спуску спасательных средств, единственная шлюпка с этого борта уже ползла вниз. И вдруг удар о борт, звук которого достиг и Тоболина. Затем на его глазах оборвался носовой лопарь. Шлюпка повисла на кормовом в вертикальном положении. Ударяясь о борт судна, она продержалась не более минуты. Еще один мощный удар и шлюпка развалилась на части. Жутко смотреть на падающие в море тела моряков и осознавать свое бессилие. Тоболин мысленно послал горький упрек в адрес старшего офицера: «Надо было в плоты! В плоты! Эх, чиф[2], какую ты совершил непоправимую ошибку!» Затем он бросился на ботдек в надежде найти оставшихся моряков. И первое, на что Тоболин обратил внимание: спасательных плотов на штатных местах не оказалось. Под свист ветра он облазил все закоулки, покричал. Никого… Черное безмолвие и рев бури. Чувство не только стыда (ведь руководи он сам, не произошло бы трагедии), но и полной опустошенности захватило его всего. Он не помнил, как оказался в рулевой рубке. Сквозь завывания ветра далеким эхом показался чей-то голос сзади. Тоболин не сразу понял, что он принадлежал радистке.
— Капитан, вы здесь?
Тоболин резко повернулся…. Без четких очертанй, словно светлый призрак, просочившийся сквозь стену мрака… Тоболин видел пока только её силуэт. Лица нет. Расстегнувшийся голубого цвета халат, короткая ночная рубашка. Присмотрелся получше. В ужасе вытянутое бледное лицо, которое даже в темноте имело свой цвет. В это время из-под быстро несущихся туч выскользнул острый кусок луны. Слабый его луч принес в рулевую рубку немного света и желтоватым бликом остановился на несуразной фигуре женщины. Увидев ее глаза, огромные, объятые ужасом, Тоболин застыл в оцепенении. «Сейчас закричит…»-догадался он. Ему этого не хотелось. И точно. Только луна спряталась за тучу, и темнота скрыла радистку, Тоболин услыхал ее отчаянный голос:
— Капитан, что случилось? Скажите, что-о-о?
Он бросился в сторону радистки, чтобы удержать её от падения. А в этот момент ударом волны судно положило на борт, и Тоболин юзом прокатился мимо женщины…
— Капитан, объясните мне! Мы тонем? — снова услыхал он голос радистки.
По чистой случайности оказавшись возле ящика для хранения спасательных жилетов, Тоболин в первую очередь подумал о спасении Доры. Выхватив два жилета, один бросил в ее сторону, надеясь у нее хватит соображения, что с ним делать.
— Дора, надевай! Поторопись! Времени уже нет!
На упавший к ее ногам жилет радистка даже не взглянула. Продолжая искать капитана безумными глазами сквозь пелену мрака, она судорожно крутила головой.
Понимая, что сама она ради своего спасения ничего не предпримет, Тоболин принял решение использовать последний шанс, который, протяни еще какое-то время, исчезнет вместе с судном в морской пучине. Наконец наступил удобный момент, и Тоболин решительно двинулся в сторону радистки. Прижав её к переборке, попытался надеть на неё спасательный жилет. Ни малейшего сопротивления. Но стоило Тоболину сделать движение в сторону выхода из рулевой рубки, как женщина, обхватив его шею руками, прильнула своим телом к нему. Её громкие рыдания и возгласы, казалось, разрывали его сердце на части.
— Не хо-о-очу-у-у в мо-о-о-ре! Не хо-о-очу-у-у!
С трудом балансируя на палубе с ношей в руках, Тоболину наконец удалось достичь фальшборта. Он взглянул в ревущую бездну и в какой то момент ослабил руки. Дора выскользнула из его объятий и, напуганная стихией, на четвереньках поползла обратно в рулевую рубку. И снова усилие, чтобы оказаться рядом. Склонившись над ней, чтобы пересилить вой ветра, Тоболин во всю мощь голосовых связок закричал:
— Дора, опомнись! Море-это единственное спасение!
