Какая-то причина заставила ее улыбнуться. Тоболину показалось странной маленькая деталь, на которую он невольно обратил внимание-улыбка шла ее лицу. Она не столько ее красила, сколько делала лицо одухотворенным и немного смешным. А неудачно выбранное ей место создавало определенный дискомфорт для Тоболина. На этот раз на ней было короткое платье. Подол поднялся непозволительно высоко. Сама она, очевидно, этого не замечала. Высвечивались белизной крупные ноги едва ли не до бедер. Круглые большие коленки глядели прямо на Тоболина, отчего он себя чувствовал не в своей тарелке.
Визит к нему радистки пришелся кстати. Сама она его интересовала не больше, чем служебная единица, но поговорить о некоторых моментах жизнедеятельности судна посчитал нужным. Пока Тоболин, наклонившись над столом составлял телекс, радистка, разумется, зря время не теряла. Глядя на него, несомненно пыталась понять, что он за человек. Это естественно. Для любого подчиненного очень важно знать, каков его начальник. И наоборот, для капитана также важно знать некоторые детали о своих подчиненных. За это короткое время их встречи приближенный образ радистки в голове Тоболина как будто бы сформировался. Серые, почти прозрачные, большие глаза в какой-то степени компенсировали недостатки ее телосложения. Они не прекрасны в классическом смысле, но выражение в них кротости и какой-то бессмысленности, делали их привлекательными. Длинные, редкие темные ресницы уменьшали их величину и наводили контрастность на их серую туманность.
Неширокие темно-рыжеватые брови, не ухоженные, естественные придавали облику лица неповторимость и некий трагизм. И все вместе взятое указывало на меланхоличность натуры.
Отложив бумагу в сторону, Тоболин предложил радистке что-нибудь выпить. Прежде, чем ответить она запоздало привела себя в порядок. Небрежно пригладила рукой достаточно густые рыжеватые волосы, спадающие до плеч, поправила платье. После чего согласилась на кока-колу.
— Немного виски не желаете? Или вы, как большинство женщин, боитесь крепкого?
Дорота возбужденно и с желанием ответила:
— Ну, что вы, капитан! Я нисколько не боюсь. Просто я виски не люблю.
— Что же вы предпочитаете?
— Вино, шампанское. В зависимости от настроения.
Тоболин подошел к холодильнику. До сих пор не разобравшись, что в нем напичкано, открыл дверцу. Среди множества бутылок и пивных банок, обнаружил бутылку сухого вина.
Повернувшись к радистке, он сказал:
— Вам повезло.
Вместо ответа Дорота только улыбнулась. Себе Тоболин плеснул в бокал немного виски, а ей в точно такой же бокал налил вина. И когда она сделала первый глоток, Тоболин заговорил:
— У меня, Дорота, к вам вопрос. Может быть, он вам покажется некстати, но все — таки…
— Я слушаю вас…
— Стиверт, не знаете, по какой причине оказался в больнице?
Радистка задумалась. Она не понимала, с какой целью, в принципе, странный вопрос задал ей капитан. И видно, предполагая в этом какую-то тайну, робко сказала то, что было известно всему экипажу.
— Я не могу вам конкретно ответить, поскольку мало с ним общалась. По-моему, он достаточно много выпивал. Вероятно, по этой причине…
— Дорота, я думаю, вы больше общались со старшим механником? Он же ваш земляк…
— И тоже нет. Он слишком замкнутый человек. Мне кажется…
Улыбка и смущение появились на ее лице и, может быть, свою мысль она так бы и не закончила, если бы не подтокнул Тоболин.
— У него с капитаном не сложились отношения?
— Это мне неизвестно. Вероятно, он большую часть времени подсчитывает свои капиталы. Его брат живет в Баварии и имеет пивной заводик, так он с ним состоит в доле.
Закончив фразу, женщина как-то растерянно взглянула на Тоболина. А он догодался: радистке не понравилась собственная откровенность. Не поэтому ли в свое оправдание добавила:
— Вы ничего плохого о механике не подумайте. По характеру-он честнейший человек.
— Да ну, что вы, Дорота! Мне он также показался порядочным человеком, — успокоил ее Тоболин.
Вдруг ему расхотелось говорить о судовых делах и, отвлекаясь от них, подумал о другом.
— Сейчас у меня в России и у вас в Германии золотая осень. Представляете…. Желто-золотистые кроны деревьев… Ветерок разносит по аллеям, по улицам листву. Красота!
— Представляю, капитан.
— А у вас, где настоящий дом? Нет, нет, о судне мне не говорите. Это временный дом. — Сказал он улыбаясь.
— В Германии, недалеко от Гамбурга. К сожалению, из родственников у меня никого не осталось. Была бабушка… год назад она умерла. Теперь я совсем одна.
Это последне заставило Тоболина взглянуть на радистку другими глазами.
За полночь. Едва слышен общий гул от машины. Он глушится тремя палубами и поэтому в каюте почти тихо. Чутьем натренированного уха ощущается напористый шаг винта. Заметно покачнуло. Тоболин выглянул в открытый иллюминатор. Над морем сплошная темь. Она, как осязаемая жидкая масса, сравняла воду и воздух. Небо заметно благодаря блеску беспорядочным россыпям звезд. Ветра нет. Навстречу судну катит свои незаметные волны мертвая зыбь.
