— Дорота, с этого момента будем себя считать вне обязанностей и называть друг друга хотя бы по фамилиям. Я уже не капитан, а вы не моя подчиненная. Договорились?
Радистка промолчала. Робко, непонимающе взглянула на Тоболина. Только сейчас он обратил на нее должное внимание. В новом одеянии, со стороны она смотрелась гораздо приятней, чем на судне. Узкая светло-серая юбка с порядочным разрезом сзади, вероятно, ей шла. Зато голубая кофточка с длинными рукавами значительно сглаживала угловатые места, особенно плечи, полнила грудь, как раз то, чего ей не доставало.
Водитель такси, китаец, толстенький, с надутым сердитым лицом, на очень искаженном английском спросил куда господа желают ехать. Тоболин назвал ресторанчик. Таксист наморщил лоб и, вспоминая, когда машина уже двигалась, стал выкручивать руль, то направо, то налево, делая попытки выскочить из транспортного потока. Наконец, тихо и пришибленно признался, что не знает ресторанчика с экзотическим названием «Попугай». Тоболин подумав, вспомнил желтое здание английского банка, поблизости от которого находился ресторанчик. И после того, как таксист услышал о банке, лицо его мгновенно просветлело. Теперь уже он резко вывернул машину вправо, влетели в узкий переулок, а из него машина, вскоре выскочив, словно из бутылки пробка, оказалась на неширокм проспекте, показавшимся Тоболину бесконечным. Сплошной поток транспорта. По сторонам взглянуть, зарябит в глазах от мелькания реклам. Откуда-то сбоку, из-за высоченных плоских и квадратных коробок зданий сыплет, как дождем, вечерними лучами солнце, превращая лабиринт проспекта в сказочное щевелящееся существо, а верхние этажи небоскребов в серые безмолвные истуканы. Весь такой вид не радовал, а давил на мозги. Быть может, это побудило Дороту нарушить молчание.
— Надо полагать, вы уже бывали в «Попугае»?
Тоболин, не поворачиваясь в ее сторону, ответил:
— Всего лишь один раз. Два года тому назад. Рядом агенство, с которым мне пришлось работать. В этом же здании на пятнадцатом этаже контора страхового общества «Пи энд АЙ». Английский банк немного дальше…
«Попугай», как и положено птице, нашел приют на, казалось бы, чудом уцелевшем среди бетона, асфальта, кирпича и стекла, островке, утопающего в зелени и цветах. Одноэтажный красного цвета дом под крышей желтого цвета, загнутой нижними концами вверх, больше напоминал гриб. После душной и шумной улицы помещение ресторанчика можно было сравнить с райским убежищем, настолько оказалось комфортно, тихо и главное, свежо и прохладно, что лучшего места во всем Гонконге, пожалуй, не сыскать.
Рысцой подбежал официант. Тоболин, недолго думая, заказал шампанское, кусочек торта и мороженое.
Совместная поездка, простота капитана в общении придали радистке смелость и после того как официант отошел от стола, она заметила:
— Вы угадали мою любовь к сладкому. А мороженое я просто обожаю…
Он нисколько не отступил от искренности, сказав:
— Рад, что вам угодил.
Блеск ее глаз перешел в улыбку и, возможно, последовали бы какие-то слова, но тут подошел официант. Тоболин все съестное аккуртным движением руки пододвинул к Дороте, чем вызвал на её лице ярко выраженное недоумение.
— Почему все мне? А вам?
— Мне только жидкое, — шутливо отделался Тоболин.
Тоболин, поднимая свой бокал, негромко, но торжественно сказал:
— За нас, Дорота. За благополучный рейс!
Сказав, он тут же вспомнил: «За благополучный рейс я уже пил в Сингапуре». Тоболин живо представил Китонгу, Касатаку, милую малайку с пугливыми глазами, держащую тонкими руками поднос, и ему отчего-то стало неприятно за сказанные им слова. Но уж ничего не поделаешь. Тоболин с удовольствием глядел на радистку.
А ей же оставалось последовать его примеру, также сказать что-то по этому поводу. Что она и сделала.
— Мне очень понравились ваши слова. Совсем простые, но сколько в них смысла…. В Германии на все случаи торжеств чаще всего одна и та же фраза: «На здоровье.» (Прозит).
— Наверно, как в шампанском?
— Сейчас попробую и скажу.
Она с чувством отпила несколько небольших глоточков, и вместо обещанных слов, взглянув в окно, затянутое прозрачной тюлью, грустно произнесла:
— Темнеет…
У Тоболина не возникло ощущения обиды за ее забывчивость. Между тем она неторопливо принялась за торт, отправляя небольшие кусочки в рот. Глядя на женщину, у него неожиданно возникла мысль узнать о ней немного больше, о чем гласила запись в судовой роли.
— Дорота, расскажите что-нибудь о себе.
Такой просьбы она не ожидала. В глазах немножко растерянности и много любопытства.
— О чем бы вы хотели услышать, капитан?
— Какой-нибудь интересный случай. Надеюсь, они имели место в вашей жизни…
— А вы не можете меня называть просто — Дора? Дорота слишком официально. А в детстве меня все называли Дорой…
— Договорились, — улыбнувшись, произнес Тоболин. — А вы должны обращаться ко мне-мистер Тоболин.
Она громко рассмеялась и, не обещая, сказала:
— Как получится, мистер Тобольин…
