- Я звонил туда перед тем, как решиться на силовой перехват, - мрачно сообщил Грю. - Но меня не пожелали слушать. Никакого разговора не получилось, одни лишь угрозы и требования позвать госпожу. А тем временем госпожа Сеноми уже погрузила продукты с отравой в свой аквабиль и собиралась тайно перевезти их в пещеры плывчи. Не говоря уже о вовсю шедшей настройке подслушивающей системы для Старшей Госпожи Фирэлеи Танн...
- Кто был на связи? - вмешался резкий голос Мары Танн.
Оказывается, она уже давно стояла вплотную к ограде и внимательно нас слушала. За ее спиной нервно переминалась младшая советница в плотном окружении телохранителей. Только их внимание теперь было направлено не на опасность снаружи, а на саму «охраняемую». Чтобы не сбежала.
- Рабу не принято представляться, Великая Госпожа, - спокойно ответил Грю и умудрился отвесить Маре Танн низкий поклон, продолжая стоять на коленях.
- Безобразие! - проворчала она. - Сплошные предательницы и тупорожьи самки вокруг...
- Надеюсь, ты больше не будешь настаивать на казни моих рабов? -вполголоса спросила я. - Они ведь просто защищали меня. И никого не убили. Если не веришь им, то поверь хотя бы мне.
Мара Танн испытующе посмотрела мне в глаза. Потом вздохнула:
- Тебе я верю.
«Мы не рабы. Мы щит и опора»
Длинный волосатый раб почти не изменился с той памятной встречи на Великих Тигарденских Играх. Он был все так же лохмат, диковат и перепуган - живой образчик существа, потерявшего нормальное чувство личностного самоосознания.
- Подними голову, Цварлек, - скомандовала я, шагнув в клетку с длинноклювыми пузанами, крайне встревоженными вторжением чужаков в их пространство.
При моем появлении они дружно зашипели и захлопали крыльями. Мара Танн поморщилась от мощного запаха птичьего помета и предусмотрительно осталась стоять на пороге, где гулял свежий ветерок.
Когда мои социопаты схватили младшую советницу Сеноми, то вместе с ней прихватили и шпиона-раба, который ранил Шеда шальным лазерным выстрелом. И не придумали ничего лучшего, чем запихнуть его в пищевой блок птичника, совершенно не подумав о нуждах пузанов, которые предпочли остаться голодными при виде сидящего на их кормушке вторженца.
Цварлек быстро вскинул голову и одновременно вжал ее в плечи. Он вдобавок ещё и сутулился, иногда вздрагивал, а тускло-затравленные глаза казались безжизненными. Давно я не видела такого жалкого существа.
И чувствовала... нет, точно знала, что он не ответит правдиво на вопрос, а скорее пожертвует собой и сдохнет. Но это сейчас было неважно. Главное -задать нужное направление его мыслям.
- Зачем ты помогал младшей советнице Сеноми, Цварлек? Ведь она тебе не хозяйка? Твоя госпожа - это я. Почему ты пошел против меня и моего дома?
Несмотря на то, что раб вздрогнул и продемонстрировал все признаки паники, в ментальном эфире вокруг него по-прежнему царила тишина. Нетрудно догадаться, почему...
Я склонилась над ним, протягивая руку, и Цварлек по-крабьи задом наперед отшатнулся к самой стене. Инстинктивно.
- Замри, - велела ему и запустила руку в лохматые космы темных волос.
Тонкий обруч пси-ограничителя нащупала сразу же. Самая дешёвая модель, прямолинейная, как металлоукладчик, но зато надёжная, долговечная и почти без побочных эффектов. Как только обруч был снят, на меня обрушился ливень серых, болезненных мыслеформ.
«...погиб... я погиб... мне конец... надо смириться...»
- Повторяю вопрос, Цварлек, - снова начала я. - Почему ты пошел против своей госпожи? Почему предал меня?
- Убейте меня, госпожа, - хрипло ответил он и прикрыл свои странные, словно бы мертвые глаза. - Я виновен. Я предатель.
А сам надрывно подумал при этом:
«...погиб... ну и что?.. зато Бышек будет жить!»
Понятно. Ещё один адепт самопожертвования во имя ближнего.
Тяжело вздохнув, я присела на корточки и подперла подбородок рукой, разглядывая этого полупредателя-полужертву. Цварлек от такого внимания аж вспотел, и глаза расширились. Даже подобие жизни в них появилось.
- Кто такой Бышек? - буднично спросила я. - И где он находится?
- Откуда... как вы..? - он задохнулся от волнения и принялся открывать и закрывать рот, точно выброшенная на берег рыба.
Но рефлексировать я ему не позволила и спокойно (этот особый тон «строгой, но справедливой Чеди-Фиринн*» очень часто действовал на рабов-космозонгов весьма благотворно) сказала:
- Если тебя действительно волнует судьба Бышека, ты расскажешь мне, кто он и где он. Обещаю, что ничего плохого ему не сделаю.
Цварлек несколько раз облизал пересохшие губы. Пальцы его нервно подергивались, глаза лихорадочно шарили по моему лицу в поисках подтверждения - можно ли верить, стоит ли рассказать. Я молча ждала.
Наконец он решился:
- Бышек - это мой сын, госпожа. Единственная моя плоть и кровь. Он очень маленький. Из последней кладки рабыни-плывчи. Его жизнь под угрозой... -внезапно Цварлек кинулся плашмя на пол кормушки и вцепился в мою обувь, бормоча: - Прошу вас, госпожа, спасите его! Он не должен нести ответ за мое предательство! Меня убейте, меня... а его защитите!
