— Кира, мы же договорились не расставаться. Кроме того, я никак не приучу тебя везде носить с собой сумку. Собственно, ее я и принес.
— Ой, все время забываю. Но это не повод был врываться сюда.
— Давай, я помогу тебе.
— О чем ты?
Я ощутила его руки на своих плечах и поняла, что он уже стоит очень близко от меня. Его дыхание обдувало мой висок. Затем Макс начал массировать мне голову, смывая пену. Бесполезно было что-то скрывать от его взгляда и вездесущих рук, поэтому я стала быстрее промывать глаза, которые жгло все сильнее.
— Попало?
— Да. Все из-за тебя. Я не ожидала компании.
— Я буду преследовать тебя везде.
— У меня всплывает, как минимум, одно место, где ты будешь рядом со мной только через мой труп.
Он осторожно повернул меня задом к себе и продолжил промывать волосы.
Наскоро высушившись полотенцем, я выбежала из ванной, возмущенная его раскатистым смехом.
— Давай посидим наверху, — предложила я, как только он вышел.
— Конечно.
— Как раз сейчас будет закат. Должно быть очень классно.
Он посмотрел на мою майку, затем перевел взгляд на спортивные обтягивающие штаны из тонкого материала.
— Это я тебе обещаю. Оденься теплее только.
Я взяла толстовку, а у него в руках заметила плед.
Мы поднялись на крышу в уголок природы посреди города.
— Как же здесь красиво!
— Можем ночевать тут.
— Как? Под небом? А если дождь?
— Поднимем крышу.
— Какую?
— Над этой частью с диванами выезжает крыша из стеклопластика. Причем автоматически при осадках.
— Чудеса!
— Ничего сложного в технологическом плане. Датчик фиксирует дождь – и, пожалуйста.
— Даже не знаю. Это как минимум интересно. А можно будет перед сном сразу поднять эту штуку?
— Конечно.
— Тогда давай останемся тут.
— Как скажешь.
Мы сели на диван, близко друг от друга, не как в последний раз, когда мы здесь были. Теперь уверенность в моей бесповоротной любви к нему подкреплялась его взаимностью. Я положила голову ему на плечо, а он заботливо укрыл наши ноги пледом и обнял меня, усиливая мое ощущение безопасности.
Закат был, поистине, прекрасен. Цвета голубого и уже местами синего неба переплетались с золотистыми оттенками желтого заходящего солнца. Вкрапления розового возвещали о похолодании завтра.
— Как же завораживающе. Даже хочется сделать что-то прекрасное.
— Например, поцеловать меня?
— Я о другом. Скажем, запечатлеть эту красоту с помощью фото или красок, но твой вариант тоже хорош.
Я повернулась к Максу, забралась к нему на колени, согнув ноги по бокам от него, взъерошила его и так непослушную взлохмаченную челку. Через секунду почувствовала, как на мои бедра легли руки, которыми он притянул меня к себе максимально близко. Обхватила родное лицо ладонями и прижалась к нему губами, стараясь передать ему всю свою любовь, на которую он меня вдохновлял.
В следующее мгновение я ощутила головокружение и попыталась отскочить от Макса, но тот внезапно напрягся, кинув на меня злой взгляд. Удерживая меня одной рукой, давившей так сильно, что мне даже стало больно, он сделал выпад вбок и схватил рюкзак, не разжимая объятий.
Скачок прошел для меня легко, а вот Макса подо мной колотило в приступе, тело его содрогалось, он нескончаемо кашлял. Я скатилась с него, освобождая грудную клетку, повернула его на бок, чтобы он не захлебнулся, и бережно положила темноволосую голову парня себе на колени.
— Что ты наделал?!
Кашель стал реже, но ответить он мне все равно не смог. Да и так все было ясно.
Макс схватил одну мою руку и прижал ее к своей щеке. Второй я водила по его волосам успокаивающими жестами.
Наклонившись, я внимательно посмотрела в его слезившиеся покрасневшие глаза с лопнувшими сосудами.
— В первый раз всегда так плохо. Скоро станет легче. Все будет хорошо.
Он пожал мою руку в знак, что слышит меня, а я поцеловала его в висок.
Я быстро осмотрелась: вокруг природа, небо, под нами непонятный настил из листов железа. Пока никакой опасности. Я снова взглянула на парня, оценивая его состояние.
— Вот теперь не смей выпускать мою руку, пока мы не вернемся. Что же ты наделал?!
Кажется, у него было что сказать на этот счет, потому что вид он имел недовольный и стрелял в меня обвинительными взглядами.
— Ты в опасности. Единственное, что мне дорого на этом свете, ты поставил под удар! Сделаешь все возможное и невозможное, чтобы вернуться домой живым, понял?!
Я получила согласное пожатие.
— Ты не понимаешь. Я выживала здесь, потому что у меня был стимул, к которому надо вернуться – это ты!
После своих грозных слов и обвинений я снова погладила его по голове. Кашлять он перестал, дыхание выравнивалось понемногу. Ему стало гораздо легче и у меня отлегло от сердца. Конечно, опираясь на предыдущий мой небольшой опыт, все в итоге смогли оклематься, но мало ли… К тому же ужасно было видеть, как его скручивает и раздирает изнутри, и знать, что ты всему виной и ничем не можешь помочь.
Самое время разглядеть все основательнее и, по возможности, определить, куда нас забросило. Главное, александрит не подавал признаков жизни, значит, время у нас было. Да и светло вокруг. Видимо, часовой пояс сильно отличался.
