Когда он встал и потянулся, на его лице отразилась усталость. В такие моменты ему хотелось вернуться в тот мир, где всё было просто: код, алгоритмы, программы. Но здесь, среди этих людей, с которыми он даже ещё не успел толком поговорить, не было места для одиночества. Каждый день он сталкивался с тем, что должен учиться выживать в новых условиях. Стены лагерь были не только физическими барьерами, но и барьерами для понимания.
Он вышел на центральную площадку, где Вадим уже орудовал с каким-то оборудованием, покопавшись в старых запчастях.
— Эй, Глитч, — крикнул механик, не отрываясь от своей работы. — Пойдём, помоги с фильтрами.
Глитч подошёл к нему, молча взяв нужный инструмент и присев рядом. Это была очередная рутина — работа в тени огромных конструкций, где ничего не было готово на 100 %. Везде приходилось что-то чинить, что-то заменять. И каждый новый день напоминал вчерашний, но вот только люди здесь — другие. Они не могут просто выключить систему и перезагрузиться, как в Матрице. Всё, что у них есть — это руки, голова и воля. Глитч пытался понять, что заставляет этих людей продолжать бороться за выживание в таких условиях.
Он заметил, как Зоя стояла вдалеке, наблюдая за ним и Вадимом, её глаза не отрывались от его движений. Это было странно, потому что в прошлые дни она даже не смотрела в его сторону. И вот теперь её взгляд был всё чаще, словно она наблюдала за каждым его шагом. Глитч пытался не обращать на неё внимания, но этот момент его насторожил. Сложно было не заметить, что она всё чаще появляется в его поле зрения.
Когда фильтры были установлены и задача выполнена, Глитч направился обратно в своё временное жилище. Он уже привык к тому, что его дни проходили в постоянной работе, в каком-то подвешенном состоянии. Но каждый вечер, когда все вокруг затихали, он начинал задавать себе вопросы.
Тот вечер не был исключением. Глитч сидел на жестком металлическом ложе, вглядываясь в тусклый свет лампы, которая тускло освещала его пространство. Он был один, как всегда. Мысли бурлили в его голове, но они становились все более запутанными.
Эти вопросы крутились в голове, и каждый раз перед сном он чувствовал, как грани его восприятия мира начинают изменяться. Всё больше Глитч понимал, что он не просто чужой среди этих людей — он стал частью их борьбы. А, возможно, и их болью.
Наступил новый день. Глитч снова отправился в лагерь, на этот раз выполняя более сложные задания. Он заметил, что в его жизни появляется не только работа, но и странное чувство, что кто-то начинает на него рассчитывать. Зоя больше не избегала его взглядов, а наоборот — иногда она встречалась с ним глазами, задерживалась на несколько секунд дольше, чем нужно. Он чувствовал, что каждый её взгляд — это как ещё один шаг на пути к доверию.
После очередной работы, когда лагерь уже начал погружаться в темные сумерки, Глитч заметил, что Зоя снова где-то поблизости. Она стояла у старого терминала и что-то набирала на клавиатуре, её лицо было сосредоточенным, но что-то в её выражении лица говорило, что она явно не игнорирует его. Он решил подойти.
— Ты всегда здесь, даже когда темно, — сказал Глитч, делая шаг к ней.
Зоя подняла глаза, и в её взгляде было что-то странное. Не агрессия, не настороженность, а как будто какая-то слабая, почти неслышная искорка интереса.
— Я тут не для того, чтобы с тобой разговаривать, Глитч, — её голос был ровным, но всё же с неким напряжением. — Я просто… делаю свою работу. Ты тоже должен делать свою.
Глитч почувствовал, как её слова пронзают его, но он не мог объяснить, почему его это задело. Может быть, её холодность была лишь защитной реакцией, но теперь он понимал, что она больше не просто отстраняется от него, а как-то… наблюдает. В её словах не было резкости, которая была в начале. Это уже был не тот момент, когда она просто отбрасывала его в сторону. Это был момент, когда она давала понять, что он не безразличен. И, может быть, он тоже ей не безразличен.
— Я понял, — сказал Глитч, кивнув. — Я займусь этим.
Тот вечер стал поворотным. Зоя не сказала больше ни слова, но её молчание было не таким отчуждённым, как раньше. Может быть, что-то в их взаимодействии начало меняться.
Поздно ночью, когда Глитч снова лежал в своём контейнере, его мысли вновь обострились.