Лапы трясутся от жгучего желания припустить во весь дух. Да так, чтобы брызги во все стороны. Но нельзя. Виант мучительно медленно затрусил вперёд по течению, не нужно раньше времени тратить силы. Бегать по колено в воде ещё то испытание. Да смилуются боги «Другой реальности», да помогут они напарнице не утонуть в этом проклятом канализационном туннеле.
Похоже, боги «Другой реальности» всё же приглядывают за игроками. Через десяток метров Виант заметил чёрную шкурку напарницы.
- Инга! – Виант подскочил ближе. – Ты жива?
Вместо ответа судорожный кашель едва не вывернул Ингу наизнанку.
- Жива, жива, - натужно прохрипела Инга, едва кашель чуть отпустил её.
- Что? Что случилось?
Виант торопливо ощупал напарницу. Но нет, повезло – ни ран, ни переломов не видно.
- Не подфартило мне, - Инга вновь судорожно кашлянула. – Когда меня выбросило из трубы, то я не выдержала и вдохнула. Как назло, заодно «вдохнула» и тухлую воду.
Виант, - Инга вцепилась в передние лапы Вианта и глянула ему в глаза, - это было нечто! Прямо в канаве меня затрясло и чуть было не вывернуло наизнанку. Я едва не утонула в этом дерьме! Не знаю как, не понимаю каким образом, но мне удалось выбраться на берег.
Напарницу трясёт как под током, но на этот раз от нервов, от пережитого ужаса.
-Ну уж нет, - Инга шмыгнула носом, - такой экстрим мне не нужен.
Это верно, Виант машинально кивнул, спуск по трубе и плаванье в дерьме получились более чем экстремальным. «Тарзанка», серфинг, спуск по бурной реке и рядом не стояли. Но, но, но… Виант, будто в первый раз, глянул на Ингу. В голове с оглушительным треском шарики столкнулись с роликами.
Почему Инга опять помянула экстрим? Почему на протяжении всего совместного путешествия она то и дело называет себя экстремалкой? Причём, подобные оговорки она выдаёт регулярно. Догадка, нежданная догадка вместе с треском шариков и роликов сверкнула в голове. Ворох разрозненных фактов, подозрений и тех же оговорок словно по волшебству выстроились в чёткую логическую линию.
- Инга, - медленно протянул Виант, - да ты, оказывается, горячая штучка.
- Ты о чём? – Инга тут же насторожилась.
- Я всегда воспринимал тебя как учёную крысу.
- Это оскорбление?
- Пусть у тебя потрясающая фигура, - Виант пропустил вопрос напарницы мимо ушей, - но всё равно как учёную крысу: ты умная, логичная, в чём-то даже скучная. Однако…
Сознавайся! – Виант надвинулся на Ингу, будто собрался задавить её как паровой каток. – Тебе не хватало острых ощущений, ты жаждала экстрима. Такого, чтобы кровь вскипела от обилия адреналина, чтобы сердце в левую пятку забилось и не отсвечивало, чтобы вся жизнь в миг перед глазами проскочила. Вот почему ты так жутко захотела уйти в игру. Вот почему ты навязалась мне в напарницы. И вот о чём твердили начальник с куратором, но мне так и не сказали. Я прав?
С подобным напором обычно прокурор уверяет присяжных в виновности подсудимого и в необходимости расстрелять его прямо в зале суда. Пока Виант толкал зажигательную речь, Инга успела немного отдышаться и подняться на лапы.
- Да, так оно и есть! – в свою очередь Инга паровым катком надвинулась на Вианта, но тут же сбавила обороты и менее громким и уверенным тоном добавила. – Точнее, было.
Ещё с детства меня постоянно тянуло выкинуть что-нибудь эдакое. Чтобы дух захватило, чтобы адреналин в голову ударил. Чтобы, как ты говоришь, вся жизнь перед глазами промелькнула. Однако мои родители, интеллигенты в шестом поколении и учёные в четвёртом, не могли даже мысли допустить, чтобы я, их единственная дочь, могла добровольно рисковать драгоценной жизнью. По их твёрдому убеждению, эта самая жизнь ниспослана мне для научных изысканий, для революционных открытий и далее по списку для всего человечества. Буквально с детского садика они направляли меня в большую науку.
Единственной отрадой для меня стал спорт. Горные лыжи, коньки, велосипед. Я много чего перепробовала в рамках разумного, разумеется. Родители были спокойны, ибо видели в моих увлечениях отличную возможность поддержать здоровье, дабы добиться ещё больших успехов на поприще большой науки и прорывных исследований.
Как бы оно получилось дальше, я не знаю. Ситуация изменилась, когда родители пристроили меня в «почтовый ящик». Так, ещё со времён СССР, называют секретные научно-исследовательские институты и лаборатории.
- В «Синюю канарейку», - уточнил Виант.
- Да, - Инга кивнула. – В «Канарейку», «Синюю». Только, увы, научного прорыва нет и не предвидится. Между нами и создателями космического корабля разница не просто большая, это даже не пропасть. Это, это, - Инга на миг замялась, - это принципиальная разница. Как будто мы и они живём в разных измерениях с разными физическими законами и базовыми константами. Алексей Игоревич…
- Гениальный мальчик Лёша, штатный физик проекта? – спросил Виант.
