– Я просто немного тревожусь, понимаете?
Альтман улыбнулся.
– У вас нет настоящего опыта работы в этой области и надежды нации ложатся на ваши неподготовленные плечи?
– Лучше и не скажешь.
– Мейс, я отвечу вам просто. Я не знаю ни одного человека, лучше подготовленного для этой работы. Ни одного. Если б я знал такого, то попросил бы его. Я в большом долгу перед вами, без сомнений, но этот проект во многих смыслах олицетворяет труд всей моей жизни. Я бы не стал рисковать им, выбирая неподходящего человека. Этот проект слишком важен для меня.
– Тогда я буду стараться. Это все, что я могу обещать.
– А теперь я могу попросить Херберта соорудить небольшой ланч. Он готовит потрясающий салат из тунца.
– Спасибо, но я пас. Хочу быстренько принять душ в гостевом доме. А потом поеду встречаться с этими людьми.
– Превосходно. Я вам очень признателен.
– Не больше, чем я. У меня был скудный список возможностей.
Альтман положил ей руку на плечо.
– Темнее всего перед рассветом. Знаю, это ужасное клише, однако оно часто оказывается правдой. Кроме того, вдруг социология понравится вам больше полицейской работы?
– На самом деле полицейская работа, по сути, и есть социология, только с «Глоком» и бронежилетом.
– Кажется, я вас понимаю.
– Все дело в уважении, Эйб. Работая в полиции, я была членом самой большой банды округа Колумбия. Но поскольку мы – самая большая банда, то не можем позволить себе проиграть ни одного боя.
– И как вам это удавалось? – заинтересовался Альтман.
– Никогда не ввязываться в ситуацию, в которой я не могу выиграть.
– Понимаю.
– Свистнув по рации, я могу вызвать помощь быстрее любой другой банды. Мне нужно продержаться в бою лишь три минуты, и всё. Если мне нужно ударить человека, потому что он плюнул на меня, я это делаю, поскольку стоит одному «синему» спустить неуважение к себе, это аукнется всем остальным «синим» на улицах. Сегодня плевок, а завтра пуля в спину. Ты можешь любить меня или ненавидеть, но ты будешь уважать мою униформу. Однако то же справедливо и для бандитов. Большинство из них просто пытаются заработать на жизнь, а «синие» пытаются их схватить. Катать «Чириос»[36] за пару тысяч в день или жарить мясо в «Маке» за минимум.
– «Чириос»?
– Оксиконтин[37]. Они такие же люди, как мы с вами, но сделали другой выбор.
– И имели ограниченные возможности.
– Верно. Обе стороны знают правила. Бандитам плевать, если им набьют морду или арестуют, подстрелят или отправят в тюрьму. Такое случается с ними каждый день. Но не проявляйте к ним неуважения. Этого они не прощают.
– Мне кажется, за эти две минуты я узнал больше, чем за последние десять лет.
– Увидимся, профессор. Держите форт. – На выходе Мейс обернулась. – Да, чуть не забыла. Мой «Дукати» немного утомился. Нельзя ли взять у вас какую-нибудь тачку на время?
– Конечно. «Бентли» или «Хонду»?
– Выбор рискованный, но я предпочту японца.
Мейс приняла душ в гостевом доме и тщательно вымыла грязные волосы. Единственно, чем плохи мотоциклетные шлемы, – в них жутко потеет голова. Когда Перри завернулась в толстый халат и пошла гулять по роскошному дому, размерами в лучшем случае в треть действительно роскошного дома, ей пришло в голову, что нормальному человеку довольно легко привыкнуть к такой жизни. Хотя к ней, конечно, это не относится. Однако она все равно восхищалась не только качеством обстановки, но и мастерством дизайнера, внимательного к мельчайшим деталям интерьеров. Должно быть, Марти Альтман была очень талантлива. Из реплик Эйба было очевидно, что он преклонялся перед женой.
«Интересно, каково это, когда перед тобой преклоняется парень?»
Мейс порылась в рюкзаке и достала потрепанную записную книжку. В ней был список контактов, которыми она пользовалась, когда работала в полиции. Перри нашла имя и позвонила. Ее несколько раз переключали, но в конце концов ей ответил нужный человек.
– Шарлотта, это Мейс.
– Мейс Перри!
– Да ладно, будто ты знаешь другую Мейс.
– Ты все еще в той ужасной тюрьме?
– Нет, я уже вышла.
– Слава богу.
– А ты по-прежнему радуешься работе в ДТС?[38]
– Конечно, – с сарказмом ответила Шарлотта. – Я отклонила все предложения из Голливуда, только чтобы остаться здесь и целыми днями разбираться с разъяренными людьми.
– Может, тебе захочется иметь дело со счастливым человеком?
– Обычно это предвестник того, что тебе требуется услуга.
– У меня есть имя и адрес. И я была бы рада получить фотографию этого человека.
– Ты не вернулась в полицию. Я бы знала.
– Нет, но я пытаюсь.
– Знаешь, Мейс, сейчас помогать стало труднее. Тут всюду электронные глаза…
– А как насчет старинного факса?
– А вот это оригинально.
– Так ты мне поможешь? Один раз? Ради старых времен?
Мейс услышала тяжелый вздох.
– Скажи мне фамилию. И номер своего факса.
Через десять минут Мейс стояла на втором этаже дома, в маленьком кабинете, который показал ей Альтман. Еще через две минуты факс затарахтел, и из него полезла покрытая краской бумага. Мейс схватила ее. На бумаге была копия водительских прав Андрэ Уоткинса.
