Рейгер взглянул на подъездную дорожку своего двухэтажного дома в Сентрвилле, штат Вирджиния. Здесь жили многие федеральные агенты, поскольку все внутри Белтуэй[50] было слишком дорого для человека, работа которого – всего лишь рисковать жизнью на службе своей стране. Дон Хоуп, его жена и трое детей вылезали из фургончика-«Доджа», вытаскивая подносы с едой и бейсбольные перчатки с мячиком. Два сына Хоупа поставили еду на деревянный стол для пикников, стоящий на заднем дворе, и начали перебрасываться мячом вместе с двумя мальчишками Рейгера. Дочь Хоупа, десятилетка, пошла в дом с Тэмми Рейгер, которой только исполнилось одиннадцать. Салли обняла Рейгера и занялась вместе с Венди готовкой еды.
Дон Хоуп закрыл двери фургона, достал две банки пива из привезенного холодильника, открыл, подошел к Рейгеру и протянул одну ему.
Рейгер одним глотком осушил полбанки.
– Кулинаришь? – сказал Хоуп. – Немного удивился, когда ты позвонил.
– Почему бы и нет? Обычная жизнь. Давно не было.
– Похоже, тут ты прав… Пока никаких приказов?
– Будь приказы, я бы жарил не гамбургеры.
– Думаешь, Бёрнс подставит нас, чтоб мы вышли крайними?
– В каждой операции я готов к тому, что меня убьют парни с другой стороны или подставят парни, которые подписывают мою зарплату.
– Зарабатывать на хлеб – чертовски хитрая штука, Карл.
– Я думал, буду кадровым военным… Посмотрю мир, придет время – уйду с приличной пенсией. Даже сделаю что-то хорошее…
– Я тоже. А потом…
– Дон, мы были слишком хороши в своем деле. Поэтому они пришли к нам. Им не нужны отбросы, они ищут сливки.
– Сейчас я чувствую себя скисшим молоком.
Рейгер бросил бургер на блюдо и шлепнул на гриль еще кусок мяса.
– Почему? Из-за того, что мы продолжаем упускать Перри?
– Слепая удача.
– Не скажи. Я почитал о ней после того, как Бёрнс выдал нам лекцию «Рим горит». Дама хороша в своем деле. Без вопросов. Черт, меня удивляет, что Бёрнс не попытался в какой-то момент ее завербовать.
Хоуп глотнул пива и посмотрел на мальчишек, бросающих мяч.
– Стерилизованное оружие, взведенное и готовое… Дерьмо собачье. Я отец. У меня ипотека. Я женат четырнадцать лет и до сих пор хочу жену. Я не какая-то проклятая машина.
– Для них мы – машины. И всё. Заменимые. Израсходовав несколько, они получат новые там же, где нашли нас. Мы – просто патроны в магазине.
– И что ты еще сообразил?
– Никогда не думал об этом всерьез. Все равно я не могу проверить свои догадки.
– Но зачем встречаться в Пентагоне? Особенно если больше никто не знает, чем мы занимаемся?
Рейгер подвинул бургер длинной вилкой.
– ДНБ – не паук в центре паутины. Скорее змея, ползущая через задний двор. Мандат идти всюду, видеть все. Пентагон – такой же крупный игрок в разведке, как и они. Привык работать по-своему, сосет доллары и данные. Мы это повидали, Дон, когда носили форму.
– Да уж.
– Но даже ему приходится пресмыкаться перед ДНБ. И поэтому Бёрнс объезжает все точки; у него офисы везде – в Лэнгли, в АНБ, в Агентстве картографии…
– А Пентагон?
– Я знаю двух– и трехзвездочных генералов, которые люто ненавидят ДНБ за все хорошее. Теперь ежедневную сводку спецслужб президенту приносит Сэм Доннелли, а не директор Центральной разведки[51]. Плотный контакт. Если у тебя есть ухо и доверие президента, ты не можешь проиграть. И будет тебе счастье.
– Ага, но Бёрнс – редкий кадр. Я наполовину хочу, чтобы с ним случился инфаркт.
– А на другую половину? – усмехнулся Рейгер.
– Тебе не стоит об этом задумываться.
Рейгер положил сыр на почти готовый бургер.
– Почитал я и о нем, когда нас привлекли к этой операции. Ветеран Вьетнама. Жесткий мужик. Тьма наград. Храбрый парень, делал свое дело, отдал все ради звезд и полос. Перешел в разведку вскоре после сдачи Сайгона. После ранений стал непригоден к действительной службе.
– Нога?
– Именно. Сейчас ему за шестьдесят. Мог уже уйти, но, похоже, у него в жизни больше ничего нет.
– Жена? Дети?
– Жена ушла; двое детей, видимо, тоже.
Хоуп явно впечатлился.
– И где ты это все нарыл?
Рейгер криво улыбнулся.
– У тебя недостаточно высокий доступ.
Хоуп допил пиво.
– И не говори.
– Жесткий мужик, – повторил Рейгер. – Реально любит страну. Готов на все, лишь бы ее защитить. И ждет, что мы тоже будем готовы на все. И закроем глаза на многое.
– Листок бумаги, Карл. Вот и всё, что нам нужно. Наш билет из тюрьмы.
В паре футов от гриля упал мяч. Рейгер подхватил его и бросил старшему сыну.
– Спасибо, пап.
Карл указал на черный седан, который только что въехал на подъездную дорожку и встал рядом с фургончиком. Из седана вышел мужчина в простом, неприметном костюме. Примерно такие Рейгер и Хоуп носили на службе, чтобы легко теряться в толпе. В руках мужчина держал простой белый конверт.
– Ну вот он и прибыл, Дон. Похоже, пора снова убивать американцев…
– Мне это нравится не больше, чем тебе, Карл, но теперь меня не так знобит.
– Меня знобит с той минуты, как я пустил пулю в голову Джейми Мелдона.
Рейгер шлепнул новый кусок мяса на гриль и внимательно смотрел, как тот шипит.
