– Мы даже не из одной разведывательной платформы, – сказал Доннелли. – Честно говоря, я сделал несколько телефонных звонков, станцевал потомакский тустеп – и вышел на этих парней. Кажется, они неплохие профессионалы. И их начальство явно дало «добро» ввести вас в курс дела.
– Ну о деле там говорилось не много. Генеральной линией была национальная безопасность.
– Да, к сожалению, так часто случается. Вы же знаете, как все это работает. Никто не хочет никого ни во что посвящать. Не доверяй никому. Поговорка времен «холодной войны», а жива и по сей день.
– У Рейгера и Хоупа есть какие-то связи с военными?
Бёрнс пронзительно посмотрел на нее.
– Нет, насколько нам известно. А почему вы спрашиваете?
– Просто наблюдение. У них были удостоверения ДНБ, но они сказали, что раньше работали на Бюро. Я проверила их биографии и быстро выяснила, что мой уровень доступа недостаточно высок для таких раскопок.
– При наличии ДНБ, ФБР и еще шестнадцати спецслужб, – сказал Доннелли, – практически невозможно нормально работать. Должность директора Национальной безопасности создавалась ради лучшего контроля и координации всех этих неповоротливых ассоциаций, но – и вы этого от меня не слышали – это подвиг Геракла. Кое-кто даже скажет, что это невозможно.
– Не сомневаюсь. Мне нужно следить всего за одним городом и четырьмя тысячами полицейских. У вас же – целый мир.
– Не принижайте себя. Этот один город – наша столица. А один из ваших подопечных – так уж вышло – наш президент.
– Который вчера пошел за пиццей, что обошлось мне в двести человек прикрытия, отозванных с улиц.
– Самый влиятельный человек в мире может делать что хочет и когда хочет, – заметил Бёрнс и подошел ближе. – Между прочим, я слышал, вы арестовали убийцу той женщины-юриста из Джорджтауна. Поздравляю. Директор даже упомянул об этом на утреннем брифинге.
– Верно, Бет, – сказал Доннелли. – Хорошая работа.
– Ну, будем надеяться, она дойдет до конца.
– Бездомный ветеран, насколько я понял, – сказал Бёрнс.
– Луи Докери. Бездомный ветеран с грудью в медалях, включая два «Пурпурных сердца» и боевой «Бронзовый крест».
Бёрнс покачал головой, седые волосы упали на широкий лоб.
– Очень печально… У меня особое отношение к «Пурпурному сердцу» – у самого их два.
– У меня тоже есть одно, – сказал Доннелли. – К сожалению, две идущих сейчас войны тяжким бременем ложатся на военных и Ассоциацию ветеранов. Просто не хватает средств на все проблемы.
– Вашингтону лучше пересмотреть свои приоритеты, – заметила Бет. – Не могу представить цели важнее, чем забота о людях, которые своей грудью защищали нашу страну.
Бёрнс похлопал по больной ноге.
– Когда выбрался, я добивался психологической помощи, хотя тогда это считали в некотором смысле позором. Надеюсь, теперь с этим проще.
– Ну вы хорошо справились, так что надежда есть.
– С этим можно поспорить.
– С тем, что есть надежда?
Бёрнс улыбнулся.
– Нет. Что я хорошо справился.
Доннелли указал на группу подростков, ожидающих своих наград:
– Идите, Шеф, зарядите их как следует своей речью. Через десять лет они будут первой линией обороны нашей страны.
– Предотвращать атаки, а не отвечать на них, вы об этом?
– Гораздо лучше раздавить врага до того, как он сможет действовать, а не вытаскивать тела его жертв из-под обломков. Мы спасаем жизни, Бет, вы и я. Просто мы работаем в своем поле немного иначе. Но цели у нас одинаковые. Никогда не забывайте об этом.
Мужчины отошли, а через секунду телефон Бет зазвонил. Она посмотрела на экран и нахмурилась. Ей очень не хотелось отвечать.
– Мейс, я сейчас очень занята. Твое дело может подождать? Что?.. – С минуту она напряженно слушала. – Я займусь этим.
Бет отключилась, посмотрела на агента ФБР, представляющего программу, и подняла один палец. Тот кивнул.
Начальник полиции быстро отошла в угол зала и набрала номер.
Лоуэлл Касселл явно удивился.
– Хорошо, Бет, как скажете… Это довольно легко проверить. Но если это окажется правдой, ситуация заметно усложнится.
– Да.
– А как вы пришли к этой теории?
– Услышала одну догадку.
– Ваша сестра напряженно трудится.
Бет отключилась и поспешила к сцене лично поприветствовать подростков, а потом занять место на кафедре и произнести свою речь.
Доннелли и Бёрнс, которые напряженно наблюдали из дальнего угла, как Бет говорит по телефону, повернулись и вышли из зала.
– Это был очень приятный сюрприз.
Венди, жена Карла Рейгера, поцеловала мужа в щеку. Тот перевернул на гриле еще один гамбургер.
– У детей был свободный день, и я подумал – какого черта? Прекрасный солнечный день, лето на пороге…
– Я очень рада, милый. Последнее время ты слишком много работаешь.
Рейгер посмотрел на жену. Ей было тридцать пять, на четыре года моложе его. Она сохранила ту классическую красоту, которой отличалась, когда они познакомились в колледже. На Венди были джинсовые шорты, белая блузка без рукавов и бейсболка «Вашингтон Нэйшнлс»[49] на светло-каштановых волосах до плеч.
– Да, в последнее время у меня сучья работа.
– Ой, смотри, Дон и Салли приехали…
