– Надо возвращаться.
Ганси выдохнул, но не стал спорить. Часы в машине не работали, но было уже до ужаса близко к утру. Они поменялись местами; Блу вновь закуталась в пальто и задрала ноги на сиденье. Подняв воротник, чтобы прикрыть рот и нос, она позволила себе представить, что это место принадлежит ей по праву. Что Ронан и Адам уже обо всем знают – и не сердятся. Что ее губы не несут никакой угрозы. Что Ганси не умрет, что он не уедет учиться в Йель или Принстон, что нет ничего важнее этого пальто, у которого воротник пах пшеницей и мятой.
На обратном пути в город они заметили у обочины блестящую машину, несомненно принадлежавшую какому-то «вороненку». В свете фонарей она сверкала и казалась каким-то астрономическим объектом.
Уродливое ощущение реальности вновь охватило Блу.
– Что это? – спросил Ганси.
– Кто-то из ваших, – ответила та.
Ганси остановился рядом и жестом попросил Блу открыть окно.
За рулем той, другой машины сидел лощеный черноволосый парень столь же астрономического вида.
– Ух ты. Девочка, – озадаченно произнес он, увидев Блу.
– Пять баллов, – отозвалась та с некоторым усилием. – Даже шесть, мне не жалко, потому что время позднее, и я великодушна.
– А, Чень. Что случилось? – спросил Ганси, наклоняясь к окну, мимо Блу.
Его голос немедленно изменился, когда он обратился к этому «вороненку», и Блу внезапно разозлилась оттого, что ее увидели рядом с Ганси. Как будто гнев, который она испытывала раньше, не угас полностью; чтобы он вспыхнул заново, было достаточно всего лишь осознания того, что она – девушка, которая сидит в машине с принцем Агленби.
Генри Чень выскочил и прислонился к окну «Камаро». Находиться столь близко к его острым скулам Блу было крайне неприятно.
Он сказал:
– Не знаю. Машина остановилась.
– Как остановилась? – уточнил Ганси.
Генри ответил:
– Она зашумела. И я остановился. Она как будто рассердилась. Не знаю. Я не хочу умирать. Впереди у меня целая жизнь. Ты, случайно, не разбираешься в машинах?
– Только не с электрическим приводом. А что за звук она издала?
– Тот, который я не желаю слышать вторично. Если я сломал машину, это конец! Прошлую я разбил, и отец дико разозлился.
– Тебя подвезти?
– Нет, лучше дай телефон. Мой разрядился, а пешком вдоль шоссе я не пойду – не хочу, чтоб меня изнасиловали местные.
Генри стукнул коленом в бок «Камаро» и сказал:
– Чувак, вот это круто. Настоящая американская тачка, которую за милю слышно. А я эти ваши англосаксонские штуки не очень понимаю. Ты, конечно, просто чемпион – только, по-моему, все делаешь наоборот. С девочками надо тусить днем, а с парнями ночью. Так говорила моя бабуля.
В этом обмене репликами было нечто ужасное. Блу не могла понять почему – то ли потому что разговор не предполагал ее участия, то ли потому что его вели двое непомерно богатых парней. Или потому, что это было зримое напоминание о собственном правиле, которое она нарушила (держись подальше от ребят из Агленби). Блу чувствовала себя пыльным и ненужным аксессуаром. Или еще хуже. Она чувствовала себя… дрянью.
Она молча протянула через окно телефон Ганси.
Когда Генри уселся в свой блестящий космический аппарат, чтобы позвонить, Блу сказала Ганси:
– К твоему сведению, мне не нравится, когда ты говоришь таким тоном.
– Каким?
Блу знала, что это невежливо, но ее губы сами произнесли:
– Фальшивым.
– Прошу прощения?
– Ну, каким ты обычно разговариваешь с ними. С другими богатенькими придурками из Агленби.
– Генри нормальный парень, – сказал Ганси.
– «Чтоб меня изнасиловали местные»?
– Это же шутка.
– Ха-ха. Ха. Ха. Ха. Да, это шутка – если шутит человек типа Генри, которому на самом деле не надо волноваться о таких вещах. Как типично…
– Я не понимаю, откуда эта неприязнь. На самом деле, Генри в чем-то похож на тебя…
Блу фыркнула.
– Ага, конечно.
Она знала, что перегибает палку, но не могла остановиться. Что-то в этих красивых лицах, красивых волосах, красивых машинах и безыскусной самоуверенности не давало ей покоя.
– Знаешь, хорошо, что мы не можем… что мы никогда…
– Да? – опасно вежливым тоном спросил Ганси. – Почему же?
– Просто мы живем в разных мирах. У нас разные приоритеты. Мы слишком далеки друг от друга. Ничего не получится.
– Две секунды назад мы чуть не поцеловались, – напомнил Ганси, – а теперь все кончено, потому что мы остановились и разрешили какому-то парню воспользоваться моим телефоном?
– Ничего и не начиналось!
Прежний гнев вспыхнул в душе Блу. Он стал еще сильнее.
– Потому что я не согласился, что Генри придурок? Я пытаюсь смотреть на вещи с твоей точки зрения, но сейчас мне это нелегко. Значит, у меня что-то с голосом не так?
– Проехали. Забудь. Просто отвези меня домой, – велела Блу.
Теперь она по-настоящему сожалела… обо всем. Она сама не знала, куда ее завела ссора. Блу понимала только, что отмотать назад уже невозможно.
– Когда он вернет тебе телефон.
Ганси внимательно взглянул на нее. Блу ожидала увидеть на его лице отражение своего гнева, но оно вдруг очистилось. Ганси, конечно, не был счастлив, но, казалось, справился с замешательством. Он спросил:
– Когда ты объяснишь мне, в чем дело?
