Это было странное осознание. Не то чтобы Адам успел привыкнуть к побоям. Боль в этом смысле была чем-то удивительным: она всегда действовала. Но в прошлом, живя дома, он привык к самой идее столь близкого насилия. С тех пор, впрочем, прошло достаточно времени, и Адам перестал ожидать боли. Поэтому внезапная возможность побоев казалась еще невыносимее.
Он не хотел, чтобы его ударили.
Он был готов сделать все необходимое, чтобы его не ударили.
Руки у Адама дрожали от предвкушения.
«Кабесуотер не господин тебе», – сказал голос Персефоны.
– Адам, я стараюсь вести себя как приличный человек, но ты очень сильно испытываешь мое терпение, – произнес отец. – По крайней мере, притворись, что ты меня слышал.
– Я слышал, – сказал Адам.
– Ну ты и наглец.
«Если он скандалит, это не значит, что он прав».
Обращаясь к шкафу, Адам произнес:
– Я думаю, тебе лучше уйти.
Он чувствовал себя трусливым и бесхребетным.
– Значит, вот так?
Да, вот так.
– Учти, в зале суда ты будешь выглядеть полным идиотом, Адам, – сказал Роберт Пэрриш. – Люди меня знают. Они знают, что я за человек. Мы с тобой оба понимаем, что это просто жалкая попытка привлечь к себе внимание. И все остальные тоже это поймут. Достаточно только посмотреть на тебя – сразу ясно, что ты за дерьмо. Не думай, что я не в курсе, откуда ветер дует. Ты всюду расхаживаешь с этими богатенькими мразями.
Отчасти Адам находился там, вместе с отцом, но большая – и лучшая – его часть отстранилась. Адам-маг покинул эту комнату. Он шел среди деревьев, проводя рукой по покрытым мхом камням.
– Суд это сразу поймет. И знаешь, что тогда будет? Во всех газетах пропечатают, что ты хотел засадить своего работягу-отца за решетку.
Листья шелестели, близко и покровительственно, прижимались к ушам, сворачивались в кулаках. Они не хотели напугать Адама. Они просто пытались говорить на понятном языке, привлечь его внимание. Кабесуотер был не виноват, что к тому времени, когда Адам заключал сделку, его уже переполнял страх.
– Думаешь, они посмотрят на тебя и увидят бедного избиваемого мальчика? Да ты вообще знаешь, что такое побои? Судья умный человек. Он сразу раскусит вранье. И глазом не моргнет.
Ветви тянулись к Адаму, покровительственно обвивая его, – чаща, повернувшаяся шипами наружу. Раньше Кабесуотер обволакивал сознание, но теперь знал, что надо окружить тело. Адам хотел существовать отдельно – и Кабесуотер прислушался. «Я знаю, ты не такой, как он, – сказал Адам. – Но в моей голове все так перепутано. Я сломан».
– Так. Мы снова вернулись к тому, с чего начали. Ты можешь отменить слушание в любой момент, когда захочешь, и вся эта ерунда закончится.
Дождь стучал по листьям, поворачивая их изнанкой наверх, и капал на Адама.
– Слушай, ты. Я к тебе обращаюсь. Ты что, репетируешь выступление в суде? По крайней мере, хоть сделай вид, что я не со стенкой разговариваю. Да какого черта…
Резкий отцовский возглас швырнул Адама обратно в реальность. Одна рука Роберта Пэрриша висела в воздухе, как будто он хотел коснуться сына – или уже коснулся и теперь отступал.
В мясистой части ладони торчал маленький шип. Из ранки текла струйка крови, необыкновенно яркой.
Выдернув шип, отец посмотрел на Адама. На свое творение. Он долго молчал, а затем на его лице что-то отразилось. Не вполне страх. Неуверенность. Перед ним стоял его сын, которого Роберт Пэрриш не знал.
«Я непознаваем».
Роберт Пэрриш начал говорить, но тут же замолчал. Он увидел нечто в лице или в глазах Адама – или что-то ощутил в колючке, которая вонзилась ему в ладонь, а может быть, как и Адам, почуял в квартире запах сырой лесной земли.
– В суде ты выставишь себя идиотом, – наконец произнес отец. – Ты ничего не хочешь сказать?
Адам ничего не хотел сказать.
Отец ушел и захлопнул за собой дверь.
Адам долго стоял так. Он провел ладонью по правому глазу и по щеке, затем вытер руку о штаны.
А потом лег на матрас и закрыл глаза, прижав кулаки к груди. От них пахло туманом и мхом.
Кабесуотер ждал его.
– Меня удивляет, – вслух размышлял Гринмантл, – что есть люди, которые действительно занимаются этим на досуге. Люди, которые жертвуют отпуском ради такого опыта. Честное слово, я чего-то не понимаю. Кстати, я понятия не имею, где мы. Но, полагаю, ты бы сказала что-нибудь, если бы мы заблудились и/или должны были умереть здесь внизу.
Гринмантлы находились в пещере – муж, жена, собака. Американская пещерная семья. Пайпер обнаружила, что Отто, оставшись один, прогрызает насквозь двери ванных, поэтому теперь он семенил впереди. В пещере было темно и пахло подмышками. Гринмантл кое-что почитал о пещерах в Интернете, прежде чем они пустились в путь. Он узнал, что пещеры могут быть вместилищами нетронутой природной красоты.
Оказалось, что это просто дыры в земле.
Он решил, что пещеры чересчур разрекламированы.
– Мы не умрем здесь, – заявила Пайпер. – У меня во вторник заседание книжного клуба.
– Книжный клуб! Ты прожила здесь всего две недели – и уже вступила в книжный клуб!
