Наконец из-под обёртки показалась длинная тонкая рука, а за ней острая голова. Потом появились ноги, такие длинные, что, казалось, они никогда не закончатся. Как же смешно выглядел Сахар! Дети не удержались и рассмеялись. Фея представила его так:
– Дети! Это Сахар. Карманы его одежды набиты сахарными кусочками, а его пальцы – это сахарные палочки.
– Как же здорово иметь такого друга, от которого при желании можно откусить сладкий кусочек! – воскликнула Митиль.
– Гав, гав, гав! Доброе утро, мой повелитель! Наконец-то мы можем поговорить! Я лаял и вилял хвостом, но ты раньше не понимал меня! А ведь я так тебя люблю! – закричало странное существо и заметалось по комнате, наполняя её шумным весельем. Это был славный Пёс Тило – преданный страж дома, добродушный, верный и надёжный друг. Он всегда старался быть ближе к людям и поэтому решил сопровождать детей в лес. И хотя теперь он ходил на задних лапах, он был таким же, как прежде: гладкая коричневая шерсть, лобастая голова, весёлая чёрненькая мордочка. Правда, теперь он стал крупнее и научился говорить. И он говорил, говорил обо всём на свете, целуя своих юных хозяев и называя их своими повелителями. При этом он прыгал по комнате, натыкался на мебель и, встав на задние лапы, опрокинул Митиль.
Наконец, высунув язык, пыхтя и тяжело дыша, Пёс уселся на пол. Переведя дух, он переключился на остальную компанию, стараясь уделить внимание всем присутствующим. Его радость не знала предела. И его можно было бы назвать самым счастливым на свете, если бы не мелкие собачьи недостатки, от которых он не смог избавиться и в новой жизни.
Главным недостатком была ревность. Тило был страшно ревнив! И его сердце заныло, когда он увидел, как дети гладят Тилетту – Кошку, которая тоже очеловечилась. О, как он ненавидел эту Кошку! Терпеть её рядом, наблюдать, как её любят в семье, – это было для Пса тяжёлым испытанием. Он смирился, видя, как радуются его повелители, он даже переступил через себя и оставил её в покое. Но из-за этой Кошки на совести Пса было много преступлений.
Не он ли однажды вечером пробрался в кухню мадам Берленго, чтобы покусать старого домашнего кота, который не сделал ему ничего плохого? Не он ли укусил персидскую кошку из богатого дома напротив? Не он ли время от времени наведывался в город, чтобы поохотиться на котов и попугать их, давая выход своей злости?
И вот теперь Тилетта обрела голос, как и он сам. Тилетта сделалась равной ему в новом, открывшемся ему мире!
«О, как же несовершенен этот мир! – с горечью подумал Пёс. – Нет на земле справедливости!»
Тем временем, умывшись и поточив коготки, Кошка с достоинством подала лапку девочке.
Это была очень красивая Кошка. Разве можно было не восхищаться глазами Тилетты, похожими на изумруды? Или отказать себе в удовольствии погладить шелковистую чёрную шёрстку? Или не залюбоваться её изяществом, кротостью и благородством осанки?
Ласково улыбаясь и тщательно подбирая слова, Кошка обратилась к Митиль:
– Доброе утро! Как хорошо вы сегодня выглядите!
И дети, как обычно, погладили её.
Тило наблюдал за Кошкой из другого конца комнаты.
– Стоит на задних лапах, как человек, – прошептал он. – Она похожа на дьявола со своими острыми ушками, длинным хвостом и угольно-чёрной шерстью!
Не удержавшись, он тихо прорычал:
– Берегись, Кошка! Я по-прежнему ненавижу тебя и никогда не стану считать равной себе, что бы ни говорили мои маленькие повелители. Ведь о многих вещах я знаю больше, чем знают они!
Внезапно, не в силах совладать с собой, он подлетел к Тилетте с воплем:
– Берегись, Тилетта! Гав, гав, гав!
Однако Тилетта, которая сохраняла величавое спокойствие, ещё будучи кошкой, теперь решила, что пора расставить всё по своим местам. Настало время отгородиться от этого Пса, который был не кем иным, как невоспитанным грубияном. Она попятилась и презрительно заявила:
– Господин, я вас не знаю!
Тило подпрыгнул от обиды. А Кошка взъерошилась, выгнула спину, задрала хвост, прошипела «ш-ш-ш» и застыла, как изваяние.
Тильтиль и Митиль расхохотались, но ссора ничем хорошим не кончилась бы, если бы в это время не произошло нечто важное. В одиннадцать часов вечера, посреди зимней ночи яркий дневной свет, сияющий и ослепительный, заполнил комнату.
– Ого, уже день! – закричал мальчик, ничего не понимая. – Что скажет папа?
Не успела фея объяснить, как Тильтиль остолбенел, очарованный тем, что увидел.
У окна в центре огромного пятна солнечного света медленно, словно искрящийся сноп огня, возникла девушка необыкновенной красоты. Сверкающее полотно покрывало её фигуру, обнажённые руки казались прозрачными. Её огромные чистые глаза дружески обнимали каждого, на кого падал взгляд.
– Королева! – воскликнул Тильтиль.
– Волшебная принцесса! – закричала Митиль, стоя возле брата.
– Нет, дети мои, – сказала фея. – Это Душа света!
